Вера на Северном Кавказе

Автоэкспедиция по Чечне, Ингушетии и Дагестану

23 Февраля 2018   Александр Егорцев   328
Крестный ход в Кизляре / фото Александра Егорцева

Республика Ингушетия
Миновав блокпост на выезде из Северной Осетии, оказываемся в Ингушетии. Назрань, Магас, Сунжа. Нарядные новопостроенные мечети, школы и торговые центры. Слева замечаем колокольню и православный крест. В Ингушетии?! Попетляв по улочкам города Сунжи, подъезжаем к воротам Ново-Синайского монастыря.

― Можете зайти в церковь, ― охранник-ингуш, помахивая пистолетом-пулеметом, показывает на вход. ― Храм открыт ежедневно, если нужен священник, вам в ту дверь.

Направляемся к монастырскому корпусу.

― Из каких краев вы приехали? Аж из Москвы?! У вас машина на улице, за воротами? ― интересуется вышедший на крылечко батюшка. ― Вы бы загнали ее во двор, а то мало ли… (смеется) заминируют еще.

Последнее, скорее всего, шутка, но все же, вняв совету, заезжаем на охраняемую территорию.
Ново-Синайский монастырь в Сунже / фото Александра Егорцева

Храм Покрова Богородицы ― сегодня единственный в мусульманской Ингушетии. Когда-то их было больше (кругом много станиц, основанных казаками ― Троицкая, Нестеровская, даже речка Иерусалимка напоминает о христианской топографии), но две тяжелых войны и массовый исход русских сказались на демографическом соотношении. И хотя жизнь с тех пор кардинально изменилась ― в Ингушетии уже нет того разгула бандитизма, местные власти заботятся о русском населении, помогают православному храму ― беженцы пока возвращаться не спешат. Возможно, в душах людей очень глубоко засел страх от того, что пришлось пережить в те годы.
 
Среди росписей сунженского храма, если присмотреться, на правой стене можно увидеть изображение священника с крестом и Евангелием, только без нимба. Это протоиерей Петр Сухоносов. Весной 1999 года в Покровскую церковь ворвались боевики, выволокли отца Петра из храма и увезли в направлении Чечни. Он так и умер в плену, тело до сих пор не найдено... 
В Покровском храме Сунжи. Фото и настенное изображение о. Петра Сухоносова

― Храм открыт ежедневно и для всех, ― объясняет священник Андрей Миссюра, ― и это сегодня самое главное! В Ново-Синайском монастыре совершается литургия. В храм приходят люди, а в последние 2-3 года не только пожилые, но и семьи с детьми.

В Сунже до сих пор живут и те, кто никуда из республики не уезжал. Пусть небольшая, но крепкая церковная община ― теплящийся неугасаемый огонек православия. Тем русским, кто остается в Ингушетии, этот православный храм помогает не утратить свою культурную и духовную самоидентификацию.

14 октября. Праздник Покрова Богородицы. После литургии в Покровском храме Сунжи президент Фонда «Православные инициативы» Оксана Тихомирова, руководитель АНО «Кавказ – Дом мира» Дмитрий Баранников и участники автоэкспедиции «Кавказ Неизвестный» встречаются с главой Махачкалинской епархии. Архиепископ Махачкалинский и Грозненский Варлаам рассказывает о тех временах, когда сам служил в этом храме еще простым священником, в тяжелейшие для Ингушетии 2000-е годы.

― Покровский храм в Сунже для меня имеет очень важное значение, - признался владыка Варлаам, ― потому что свою сознательную церковную священническую жизнь я начинал именно здесь. Так случилось, что после похищения и гибели отца Петра Сухоносова на его место назначили служить меня. В этом храме Покрова Богородицы я прослужил целых 12 лет, с 1999 по 2011 годы. Очень трудные были времена, от священника требовалась жертвенность. Когда я увидел глаза людей, прихожан, которые с мольбой и надеждой смотрели, радовались, что наконец к ним снова приехал священник ― уехать отсюда, бросить их было уже невозможно. Страшно тебе или нет ― но уже нельзя было оставлять этих людей.

Но и мне эти места хорошо знакомы. 18 лет назад, вскоре после захвата в плен троих священнослужителей, наша съемочная группа телепрограммы "Русский дом" случайно оказалась на территории Ингушетии.
Съемочная группа А.Егорцева и Ю.Шиповского. Ингушетия, 1999 год

На Пасху 1999 года нас отправили из Останкино в Ставрополь для съемок какой-то международной конференции. И как раз в те дни прошла информация о захвате в плен очередного священника. Сначала был похищен отец Петр Сухоносов, потом отец Петр Макаров, на смену им служить в Ингушетию поехал отец Сергий Потапов ― но и его через несколько дней похитили боевики.

Нарушив тогда инструкции и "сбежав" с конференции, вместе с моим оператором Юрием Шиповским мы самостоятельно отправились в Ингушетию на поиски по горячим следам информации о захваченных в плен православных пастырях. Поездка была рискованной…

Вспомним, какое это было время. Весна 1999 года: только-только закончилась Первая чеченская война, Вторая еще не началась, но для Ингушетии это зыбкое "перемирие" оказалось тяжелейшим временем, когда повсюду орудовали залетные банды, захват заложников стал привычным и прибыльным бизнесом. И никто не мог там гарантировать защиту (да ее и не было). Никто даже не хотел нас туда отвезти. Помню, в Ставрополе мы сначала обратились к военным, потом к казакам ― но в ответ все только вертели пальцем у виска, мол, вы с ума сошли ехать в такое время в Ингушетию! И тогда нас согласился взять к себе в машину простой священник, которого в те дни из Ставрополя отправляли в Ингушетию. Он должен был отслужить воскресную литургию вместо захваченных в плен пастырей. Батюшка лишь предупредил:

― Никаких гарантий безопасности нет, и вообще не факт, что мы сможем вернуться назад.

Нам удалось тогда побывать в станицах Троицкой и Орджоникидзевской, встретиться с прихожанами Покровского и Троицкого храмов, поговорить со свидетелями и выяснить подробности похищения священнослужителей Петра Сухоносова, Петра Макарова и Сергия Потапова.
По следам захвата заложников. Станица Троицкая, Ингушетия.1999 год
Кадры съемки с прихожанами Покровского храма в ст. Орджоникидзевской, 1999 год
Свидетельница захвата (кадры из репортажа А.Егорцева), 1999 год

Чтобы самим не пополнить списки "пропавших без вести", мы вынуждены были по ночам прятаться за церковной оградой в келье захваченного там же протоиерея Петра Макарова. Сумев выехать из Ингушетии на сутки раньше, чем было запланировано, наша съемочная группа благополучно вернулась в Ставрополь.

Так, в 1999 году на центральном телевидении появился один из первых подробных репортажей о судьбе и служении православных пастырей на Северном Кавказе. 



Когда в Ингушетии снимался этот репортаж, никто и предположить не мог, что уже через несколько дней после выхода сюжета в эфир на Северном Кавказе будет осуществлена операция по освобождению заложников. Двоих спасенных священников ― Петра Макарова и Сергия Потапова ― вскоре доставят на лечение в Москву. Мы встретим наших «кавказских пленников» в одной из столичных больниц, где они будут проходить реабилитацию после перенесенных побоев и пыток.
Протоиерей Петр Макаров (кадры репортажа А.Егорцева), 1999 год
Освобожденные из плена. Священники Сергий Потапов и Петр Макаров. Москва, 1999 год
Священник Сергий Потапов (кадры из репортажа А.Егорцева), 1999 год

Третьего священника, захваченного в Орджоникидзевской, больше никто не увидит. На тот момент, по информации из разных источников, настоятель Покровского храма протоиерей Петр Сухоносов был уже мертв...



Чеченская республика

2017 год, октябрь. Через площадь от «Грозного-Сити» замечаем позолоченные купола и колокольню с крестом. Знаменитый храм Архангела Михаила основан терскими казаками в конце XIX века. Несмотря на окружающую урбанизацию, во дворе церкви идиллия: пруд с рыбками, возле качелей павлин и кролики. В церкви по-домашнему тепло и уютно, огоньки свечей и неспешное богослужение. Но я помню этот храм другим…

***
Командировки 2001‒2004 годов, Вторая чеченская война… Грозный в руинах, от храма Архангела Михаила только развалины, только посеченные осколками и пулями стены. Мы везем гуманитарную помощь ― сначала вертолетом, потом на двух БТРах ― коробки с продуктами и церковной литературой для стариков и детей, остатков русского населения. Какое же счастье, что мирная жизнь вернулась на эту истерзанную землю!

***
Священник Сергий Абасов, благочинный Грозненского церковного округа, зовет к себе в гости, знакомит с семьей. За чаем вспоминаем о Жене Родионове, воине-мученике, которого почитают за подвиг веры и верности.

― Вы хотите съездить на место его гибели? – вдруг спрашивает отец Сергий. ― Могу показать дорогу, я иногда и сам туда езжу, служу панихиду.

В Бамуте еще различимы следы давно минувших боев: пустые глазницы окон, дыры от пуль и снарядов… За селом сворачиваем в лес, на берегу горной реки Фортанги бросаем машину. Сквозь заросли по еле различимой тропе священник приводит к поклонному кресту и обелиску.

В Первую чеченскую молодой Евгений Родионов, призванный из Подмосковья в Пограничные войска, попал в плен к боевикам. 23 мая 1996 года, в свой день рождения, за отказ отречься от веры и снять крестик Евгений был обезглавлен. Позже его мать Любовь Васильевна Родионова в поисках сына исходила половину Чечни. Она его нашла, опознав родное тело по знакомому крестику.

Зажигаем свечи, отец Сергий служит панихиду. Только священник и мы с детьми, только шелест осенней листвы и гул реки. С берега Фортанги набираю знакомый номер.

― Любовь Васильевна! Звоним из Бамута. Только что служили панихиду по вашему сыну…

Мы давно с ней знакомы. Любовь Васильевна просит прикрыть от дождя маленькие часы, которые, с её слов, должны находиться возле креста.

― Это я их там оставила, когда приезжала весной. Это часы из комнаты Жени, — прибавила Родионова.

Вернувшись, находим часы. Они до сих пор идут, хотя и отстают. Отец Сергий, подведя стрелки и накрыв от дождя, бережно кладет реликвию на место. К машине возвращаемся молча. Прислушиваясь к шуму ветра, гулу реки и своему сердцу. Вспоминая фотографию русского парня и его поседевшую от горя маму…

***
Декабрь. С минаретов «Сердца Чечни» над Грозным разносится протяжное пение, призыв встать на молитву. Через дорогу от мечети замечаем высокую Новогоднюю елку. Удивлены. В той же Европе, например, елки вызывают возмущение радикальных исламистов. Но в мусульманской Чечне нет того фанатизма и новогодняя символика вызывает радость. В довершенье с проспекта Кадырова раздается колокольный звон – это в храме Архангела Михаила началась служба.

― Лучше гор могут быть только горцы! ― Альви Мутаев, президент гроз-ненского отделения мотоклуба «Ночные волки», хитро подмигивает. ― Что вам показать?

― «Только горы», ― поправляю я, ― «на которых еще не бывал». Покажи нам Аргунское ущелье!

Вместе с Альви отправляемся в Итум-Кале. В годы войны здесь шли тяже-лые бои, Аргунское ущелье считалось логовом, в которое лучше не соваться… Возле Ушкалоя горы сходятся крутой стеной ― так близко, что кажется, пути дальше нет. Внизу гудит бурный Аргун, слева в отвесных скалах видны две сторожевые башни.

Селение Итум-Кале. Альви все знакомо, он родом из этих мест, война заста-ла его еще подростком. Наконец, решаюсь задать ему самый главный вопрос.

― Альви… Как людям удается забыть войну? Как они с этим могут жить?

― Многие стараются не вспоминать, не будоражить душу, ― улыбка сходит с лица Альви. ― Каждой семьи ведь это коснулось! Во время войны я то-же потерял двоих братьев. Моя мама потом их искала ― как мать Жени Родио-нова искала своего сына… Потом откапывала, хоронила… Однажды нас по-просили встретить Любовь Васильевну Родионову и отвезти ее под Бамут на место гибели сына. Я ей рассказал про свою маму. И мать Жени Родионова захотела побывать у нас в гостях. Так, наши мамы познакомились.

Проезжая по Чечне, испытываешь противоречивые чувства: печаль и радость, удивление и трепет. Еще 15 лет назад в соседние с Грозным селения мы добирались лишь вертолетом или на БТРе. А сейчас спокойно едем в Урус-Мартан, Гудермес, Итум-Кале. Иллюминация, торговые центры, детские площадки, инфраструктура. В соцсетях кто-то обязательно возмутится, мол, зачем столько средств вбухали в Чечню - лучше бы эти деньги пустили на восстановление сел центральной России! Все так… Но сейчас, вспоминая ужас войны, и совершенно не узнавая сегодняшнюю Чечню и ее жителей, невольно признаешь ― а ведь всё правильно сделано. Для нас, заставших ту войну, она навсегда останется травмой, но нашим детям лучше не знать. И хорошо, что так восстановили республику! Чтобы ничто не напоминало о войне, чтобы ценили мир.

Республика Дагестан

Дагестан ― самая большая и удаленная республика нашего Северного Кавказа, при этом самая загадочная и непонятная. О современной жизни Дагестана у большинства россиян представления весьма смутные и сумбурные. Восток, мечети, паранджа; борцы, боксеры и ваххабиты; коньячные заводы и контртеррористические операции; осетровая икра и кинжалы. Еще из рекламы узнаем, что в Дагестане «растет гранат»…

 Махачкала. Первое, что бросается в глаза, хаотичный стиль вождения, чем-то напоминающий движение в Каире. Ездят как-то лихо! Именно в Махачкале нам вспомнился анекдот про джигита, который проехал перекресток на красный свет:

― Скажи, дорогой, а почему при зеленом сигнале светофора ты вдруг остановился?

― А потому, что сбоку, на красный свет, может ехать другой джигит…

Хотя пешеходов уважают, да и друг другу водители легко уступают дорогу. При этом нет той нервозности и озлобления, которые присущи Москве.

Поселив нас в здании духовно-просветительского центра на территории Успенского кафедрального собора, архиепископ Махачкалинский и Грозненский Варлаам приглашает на следующий день отправиться в город Кизляр.

― В Кизляре самая большая в республике русская община, ― объясняет владыка Варлаам, ― и каждый год накануне Дня города мы проводим там большой крестный ход.

Чтобы успеть к началу, выезжаем в 6 утра. От Махачкалы до Кизляра 150 км, рассвет встречаем в дагестанской степи. Незнакомая легковушка, следующая по пятам за нами, начинает вызывать беспокойство. Предупредив по рации второй экипаж о «хвосте», резко набираем скорость и отрываемся от преследователей.

Крестный ход в Кизляре ― событие очень яркое и знаковое для всей республики. На него собирается несколько тысяч жителей: всё духовенство епархии во главе с архиереем, главы администраций, казачество, старики и семьи с детьми. Много молодежи.

Шествие растягивается на несколько километров. Впереди на грузовике, оглашая город праздничным звоном, движется импровизированная мобильная колокольня. На всякий случай по всему маршруту выставлено оцепление: сотни полицейских, спецназ. Параллельно с процессией перемещается кинолог с собакой, проверяя обочину и газоны на предмет СВУ. Из соседних домов и магазинов выходят мусульмане, с любопытством провожая православное шествие.

По окончании крестного хода нас окликает знакомый священник Сергий Абасов из Грозного.

― Вы меня не узнали? Это я за вами на трассе пристроился, – улыбается отец Сергий, – но вы потом так рванули, что я не смог за вами угнаться.

― Так это вы были? ― смеемся. ― А мы-то думали, что нам на «хвост» какие-то бандиты сели. Вот мы и припустили.


Дагестан — самая многонациональная республика России. Здесь говорят как на своих родных языках, так и на русском. Нет такой национальности «дагестанец». Регион исторически включает в себя множество народов и этнических групп: аварцы, даргинцы, кумыки, лакцы, лезгины,ногайцы, горские евреи – перечислять можно очень долго. Иногда жители из разных селений (особенно в горах), чтобы понять друг друга, в разговоре переходят на русский, который в Дагестане давно стал интернациональным. В одном из районов Махачкалы есть даже памятник Русской учительнице.

Вместе с президентом фонда «Православные инициативы» Оксаной Тихомировой и руководителем АНО «Кавказ – Дом мира» Дмитрием Баранниковым вновь встречаемся с архиепископом Махачкалинским и Грозненским. Именно владыка Варлаам впервые предложил нам, журналистам, самим проехать по всему Кавказу, повстречаться с лидерами ислама и иудаизма, своими глазами увидеть жизнь кавказских народов.

— Важно показать людям, что христианство на Кавказе имеет очень древние корни, что и сегодня здесь живут наши братья и сестры, в храмах совершаются богослужения. Православные, как и прежде, бок о бок сосуществуют с мусульманами и иудеями — и нет между нами тех конфликтов, о которых часто приходится слышать в других регионах, — сказал глава Махачкалинской епархии. 

Мы изъездили Дагестан вдоль и поперек. В сопровождении священника Григория Фомина, настоятеля храма в Буйнакске, побывали на Чиркейской ГЭС. В красивейшем Сулакском каньоне расположена одна из самых высоких в России плотин.

Дербент. Отец Николай, старейший в Дагестане священник, везет нас к своим знакомым ― сначала в синагогу, потом в Джума-мечеть VIII века, самую древнюю в России и СНГ. Диковинно наблюдать, как на улице батюшку приветствуют мусульмане, здоровается раввин и спешит обняться муфтий. Они выросли вместе, в Дербенте: раввин, муфтий и православный протоиерей.
 
Покидая Дагестан, заезжаем в Хасавюрт на престольный праздник. Знаменский храм ― один из самых больших на Северном Кавказе. Он построен терскими казаками в 1903-1904 годах. Несмотря на массовый отток русского населения, произошедший на Кавказе в 1990-х, на службе видим много людей. С утра в Дагестане выпал снег, и после крестного хода детвора на церковном дворе пускается играть в снежки. На праздник приехало немало гостей из Кизляра, Кизилюрта, Буйнакска, Махачкалы.

― У нас к этому привыкли, ― объясняет священник, ― многие прихожане Махачкалинской епархии, проживая в разных городах и селах, посещают пре-стольные праздники соседей. Это как день рождения у друга, и многим радост-но побывать на службе, увидеться со знакомыми, вместе помолиться. Эти цер-ковные праздники объединяют русское население Дагестана.

На улицах Хасавюрта много полицейских, больше всего «лежачих» ― поэтому приходится ехать медленно, но все равно нас тормозят. 

― Надо выписать протокольчик, вы же под "кирпич" проехали, ― сетует со-трудник дагестанской ДПС. ― Маленький такой протокольчик, на лишение прав...

― Никак нельзя этого допустить, ― честно признаюсь я. ― Мы журнали-сты, заблудились, просим проявить снисхождение.

Бросив взгляд на нашу машину, наглухо затонированную грязью с гор и торжественно замершую на встречной полосе с односторонним движением, по-лицейский призадумался...

― А что вы тут делаете? Куда едете-то? ― интересуется дагестанец.

― Так у вас сегодня в Хасавюрте праздник большой! ― не моргнув, докла-дываю я.

― День иконы "Знамение" Богородицы. Были в вашей Знаменской церкви. Мы ― гости. Только заблудились, вот.

Смеясь, сотрудники ДПС стали советоваться:

― Ну, что с ними делать-то? Гостей у нас принято уважать...

― Ладно, поезжайте. ― Вернув права, полицейский хитро подмигнул. ― Только мы не можем вас так просто взять и отпустить. Надо с нами по 100 грамм выпить!

― Ага... Чтобы еще один «маленький протокольчик» составить, ― подмиги-ваю я в ответ.

Полицейские расхохотались, пожали руку и показали дорогу.

― Только не по встречке, пожалуйста! ― попросили напоследок.


Расстрел в Кизляре

18 февраля 2018 года после вечерней службы в Прощеное воскресение на территорию Свято-Георгиевского храма в Кизляре вошел молодой человек с ружьем. Выходившие из храма не успели понять, что происходит. Преступник стал почти в упор расстреливать безоружных женщин. На месте сразу были убиты пятеро прихожанок…

Расстрел православных верующих на территории Свято-Георгиевского храма в дагестанском Кизляре — больше, чем очередная и неожиданная трагедия. Это удар в самую больную точку.

После случившегося 18 февраля по всей России, словно разряд молнии, прошла нервная дрожь: «мусульманин расстрелял православных»… Никто ведь не знает, что сегодня на самом деле происходит в Дагестане. Но, изъездив за минувший год вместе с детьми весь Дагестан, могу с уверенностью сказать — этот расстрел у самих мусульман вызвал, наверное, не меньше боли. Даже на известной видеозаписи со смартфона в момент стрельбы слышны испуганные крики женщины-мусульманки, которая зовет на помощь, чтобы вызвали врачей к церкви, потому что там стреляют…

Мало кто знает, но в Дагестане от рук ваххабитов гибнут не только христиане, но и сами мусульмане. За последние годы радикалы совершили немало нападений даже на своих «как бы» единоверцев. Не так давно на территории мечети был взорван сам муфтий Дагестана. Это важно помнить и понимать.

Православных прихожанок Свято-Георгиевского храма расстреливал не просто мусульманин или местный хулиган, бандит, а именно человек, отравленный человеконенавистнической идеологией терроризма, которая не щадит никого — ни женщин, ни детей, ни христиан, ни мусульман.

В трагедии 18 февраля был один пронзительный эпизод. Простая нищенка, просящая милостыню на ступенях храма, первая оказала отпор убийце. Размахивая сумкой, она бросилась на человека с ружьем. Она задержала убийцу всего на несколько секунд, но этого хватило, чтобы успеть закрыть двери храма. Нищенка была застрелена, но ценой ее жизни, возможно, были спасены остальные прихожане. Как тут не вспомнить Библию и Евангелие! «Блаженны нищие духом…»

Александр ЕГОРЦЕВ
Фото автора

Публикуется в рамках проекта "Вера сегодня: лица современного православия"
при поддержке Международного грантового конкурса «Православная инициатива 2016-2017»
Вернуться в раздел

Другие статьи автора

Новости

Представляем цикл видеороликов «Миллионы историй - память одна» при участии Rublev.com подробнее >
Визит духовника Патриарха на Кавказ. Нападения на храмы в Кизляре и Грозном. Епархия исповедников и мучеников. подробнее >
"Нет больше той любви, аще кто положит душу свою за други своя" (Евангелие от Иоанна) подробнее >