Куликово поле. Загадки великой битвы

6 Июня 2019   Дмитрий Руднев   247
Рассветные туманы. Фото Александра Егорцева
Любой, даже самый малообразованный человек, хоть что-нибудь да знает про Куликовскую битву. Но при всём этом трудно найти в истории нашей страны событие, которое вызывало бы столько вопросов и было бы окружено таким количеством загадок. Множество путей вело наших предков к этому событию, попробуем пройти теми же дорогами и мы, попытаемся разобраться в логике событий и отличить историческую правду о Донском побоище от художественного вымысла.

Давайте вместе с автоэкспедицией "Имя воина", организованной фондами "Строим монастырь" и "Православные инициативы", вспомним об этом событии, используя самые современные данные исторической науки.

Было или не было? 

И начнём мы с самого главного. Куликовская битва была, произошла она в 1380 году, как и написано в летописи, на слиянии рек Дона и Непрядвы. Все дешёвые спекуляции о том, что это событие - вымысел, что оно проходило где-то в другом месте, безнадёжно и однозначно опровергнуты. Начнём с того, что это глобальное для истории нашей страны сражение было известно и в окрестных землях. Так о Донском побоище упоминается в персидском сказании об Асак-Темире и в сербском эпосе. Абсолютно все русские летописи упоминают о Донском побоище. Таким образом, мы в двух строчках упомянули о трёх независимых источниках, сообщающих об этом историческом событии. Уже один этот факт бесспорное свидетельство о реальности этого события. На самом же деле только перечень средневековых письменных источников, в которых упомянута Куликовская битва, может вылиться в отдельную статью.
Автоэкспедиция "Имя воина" в селе Монастырщино

К тому же несколько лет назад Верхне-донская археологическая экспедиция Государственного исторического музея, а точнее её военно-исторический отряд, возглавляемый в то время замечательным археологом Олегом Двуреченским, смогла локализовать место битвы.

Конечно, проблема поиска места сражения долгое время была актуальной, таковой она остаётся и до сих пор. Дело в том, что любой, кто сегодня окажется в тех краях, увидит перед собой бескрайние поля, слегка холмистый и почти степной рельеф. Пятьсот лет назад здесь всё было по-другому. Ландшафт был изрезан оврагами и балками, у их краёв, прижатые могучими дубравами, ютились небольшие луга.

Удивительно, но даже татаро-монгольское нашествие не заставило русского земледельца уйти из этих плодородных мест. В округе археологами найдено несколько современных Куликовской битве древнерусских селищ. Что уж говорить о более поздних временах, когда местные чернозёмы начали ещё активнее распахиваться. Овраги и балки оплывали под лемехами и плугами, дубравы вырубались. Особенно активно этот процесс пошёл в XX веке. Так природный ландшафт изменился до неузнаваемости.

Археологи давно вели раскопки в окрестностях Куликова поля, однако, когда военно-исторический отряд пригласил специалистов-географов, они восстановили палеорельеф, и оказалось, что все предыдущие раскопки велись в тех местах, где в XIV веке рос лес.

Карты, составленные географами, показали, что битва могла произойти лишь в одном месте. Почти сразу за донскими бродами начинался луг шириной 800 метров и длиной чуть больше двух километров. Первые же пробные шурфы дали находки, современные концу XIV века.

Как рассказывал о своих ощущениях автору этого материала Олег Двуреченский, это было удивительное чувство. Ведь если раскапываешь древнее поселение, то перед тобой один за другим в напластованиях культурного слоя раскрываются годы и эпохи, когда здесь жили десятки поколений людей, а место битвы - это история, законсервированная в один конкретный момент времени, ограниченный буквально часами. Вот обрывок кольчуги, оторванный от рукава ударом топора, вот кожаный кошелёк с рассыпавшимися серебряными монетами, сорванный с владельца в пылу схватки. Вот вонзившийся в землю наконечник сулицы, вот монгольская стрела, а вот обломок шлема. Прошлое застыло, будто на фотографии.

Сейчас количество находок археологов на Куликовом поле перевалило за сотню. Казалось бы, немного. Но ни на одном из соседних полей вы не найдете ни одного металлического предмета конца XIV века. Потому что битва была именно здесь.

Предвестники победы

Подобно автоэкспедиции "Имя воина", организованной фондами "Строим монастырь" и "Православные инициативы", давайте начнём своё путешествие к устью Непрядвы на Донское побоище. Для этого нам надо перенестись на века во времени и на сотни километров в расстоянии. Итак, наша отправная точка - осень 1862 года. В это время великий литовский князь Ольгерд у речки Синие Воды, одном из притоков Южного Буга, перехватил набег на земли Киева трёх монгольских нойонов. Это был просто грабительский набег, который монгольские феодалы по личной инициативе предприняли против земель, оказавшихся под властью литовского князя.

Нам интересен ход той битвы. Воеводы Ольгерда, зная главную тактику ордынского боя, разделили своё войско на шесть отрядов. Выстроены они были полукругом. И каждый раз, когда ордынцы пытались прицельной стрельбой из луков разрушить строй русских конников (а основным населением Литовского княжества были русские), то отряды, оказавшиеся под обстрелом, отступали. Кочевники двигались вслед за ними и сами оказывались между крыльями литовского войска. Тогда воины Ольгерда начинали стрелять по флангам ордынцев. И вот, в один из таких моментов стало ясно, что татары поставили себя в такое положение, когда по ним можно нанести таранный копейный удар. Литовские полки с трёх сторон кинулись на неприятеля и опрокинули его. Дальнейший ход битвы вылился в преследование наголову разбитого неприятеля по степи.

Для понимания того, что произошло на Куликовом поле, очень важно знать, что происходило в битве при Синих водах. Ведь одним из главных героев Донского побоища был боярин (а в некоторых источниках он называется князем), Дмитрий Михайлович Боброк-Волынский.

Как видно из его прозвища, происходил он с Волыни, русских земель, вошедших в XIV веке в орбиту Литвы. Мы не знаем точно, участвовал ли он в том сражении, но волынские князья в нём точно участвовали, и о том, какая тактика принесла победу, он знал если не лично, то от ближайших своих родственников.

Два мира, две тактики

Тут надо обмолвиться о том, как воевали в те времена русские, а как воевали монгольские воины.

Орда, конечно, имела гвардейские тяжеловооружённые отряды, призванные опрокинуть строй вражеской конницы. Но они были немногочисленные и вступали в бой только в определённый момент. Основную массу конницы составляли лучники. Техника монгольской стрельбы из лука остаётся непревзойдённой и до сегодняшнего дня. Стрелки использовали не плоские колчаны, которые вошли в широкое употребление с XV века, а цилиндрические тулы, стрелы в которые укладывались наконечником вверх. Таким образом, стрелок мог видеть, какой тип наконечника он использует. Левой рукой он выхватывал стрелу, подносил её к правой, в которой держал лук, фиксировал её на луке пальцами правой руки, а левой цеплял тетиву, рывком оттягивал её назад и захватывал пазом хвостовика тетиву и мгновенно отпускал её. Такая стрельба называется разрывной. Если учесть еще и неподражаемую точность стрельбы монгольских лучников, которая вырабатывалась буквально поколениями, то эффект был подобен, пожалуй, стрельбе из современного автоматического оружия. Наконечники стрел так же были необычными. Такой тип на Руси назывался “срезнями» и представлял из себя лопаточки разной, порой очень экзотической, формы с заточенными передними гранями. Урон живой силе противника они  наносили колоссальный. Особенно страдали лошади. А всадник, потерявший коня, переставал быть боевой единицей, добить его или взять в плен, было делом техники.

Военное дело на Руси целиком и полностью шло в европейской традиции. И между европейским средневековым рыцарем и русским дружинником можно смело ставить знак равенства. Сегодня мы представляем европейского знатного воина в латных доспехах, а между тем, до XV столетия их просто не было. Все европейцы, включая наших предков, в ту пору воевали в кольчугах. На печатях Дмитрия Донского изображён воин в кольчатом доспехе с длинными рукавами и кольчужных чулках. В XIV веке русские дружинники добавляли ко всему этому великолепию ещё и стальные поручи, а также поверх кольчуг могли носить и пластинчатый доспех. Современные исследователи полагают, что среднестатистический русский воин в то время был гораздо более тяжеловооружён, нежели среднестатистический европейский рыцарь. Конечно, такая экипировка уже сама по себе диктовала тактику боя, когда плотный строй всадников на полном скаку таранным копейным ударом врезается в ряды неприятеля.

К сожалению, прицельная стрельба монгольских лучников могла серьёзно проредить такое построение конницы, а уцелевшие тяжеловооруженные всадники не могли долго гнаться за легкими наездниками. Поэтому такие атаки против монголов оканчивались ничем, а когда построение ломалось, в дело вступала монгольская тяжёлая конница, которая и довершала разгром.

В битве при Синих Водах примитивные манёвры литовских полков лишили степняков возможности пустить ход дела по традиционному сценарию, а правильно выбранный момент для атаки принёс полную и безоговорочную победу. И вот с таким багажом передовых военных знаний боярин Боброк Волынский и поступает на службу московскому князю Дмитрию Ивановичу.

Генеральная репетиция

Возможность применить эти знания на практике подвернулась боярину Дмитрию Волынскому уже в 1378 году. Накануне Мамай, беклярбек (по-современному, премьер-министр) Золотой Орды, начал крупномасштабную войну с Тохтамышем. Война требовала денег, и он запросил с Руси такой выкуп, какой она платила лишь во времена великого хана Джанибека. Дмитрий Донской, возглавлявший коалицию русских князей, не отказывался платить налог, как таковой, но отказался выплачивать его именно в таком размере. И тогда Мамай решил привести наших князей к покорности силой. В 1377 году войско хана Араб-шаха разбило силы нижегородского княжества, союзника Москвы, на реке Пьяне. Развивая этот успех, уже на следующий год Мамай отправляет новое войско через Рязанские земли на Москву.

Князь Дмитрий Иванович посылает своего двоюродного брата серпуховского князя Владимира Андреевича и воеводу Боброка Волынского перехватить этот набег. Оба войска встречаются где-то на берегу реки Вожи, правого притока Оки. Русские воеводы делят свою рать на три полка и снова ставят его дугой, обращённой концами к неприятелю.

Командир ордынцев мурза Бегич долгое время не решается форсировать реку, и тогда русские полки отходят вглубь своего берега. Как повествует летопись, воеводы решили “отдать берег”.

Тогда Бегич приказывает начать переправу. Как только большая часть ордынского войска оказывается на противоположном берегу, русские полки бросаются в атаку и опрокидывают ордынскую конницу в реку. Победа была безоговорочной. И вновь дело решил таранный копейный удар русской конницы, при том что войска противника были лишены главного своего козыря - возможности маневрировать.

Не один, а два Донских

Победу на Воже историки вполне заслуженно называют провозвестницей Куликовской битвы. Как мы помним, до Донского побоища князя Дмитрия Ивановича величали просто князем московским, а после - Дмитрием Донским. Но летописи наградили этим титулом и ещё одного человека, вскользь мы уже о нём упомянули, это князь Серпуховской Владимир Андреевич.

Нередко бывает так, что двоюродные братья становятся друг для друга ближе, чем родные. Так и произошло с князьями Дмитрием и Владимиром. Их общему деду, Иоанну Калите, московский престол наследовал сперва их старший дядька - Симеон Гордый.  Но прокняжив тринадцать лет, он скоропостижно скончался от неизвестной болезни, возможно, от свирепствовавшей в те времена в Европе чумы. Вместе с ним во время эпидемии умирает его младший брат, отец нашего героя, Андрей Иванович Серпуховской. А сам Владимир Андреевич появился на свет только через сорок дней после кончины своего родителя. От Симеона Гордого княжеский стол переходит к последнему уцелевшему сыну Калиты - Ивану Красному. Но и он не надолго пережил своих братьев. Новое моровое поветрие, случившееся через шесть лет, уносит и его жизнь. 

Два осиротевших княжича, девятилетний Дмитрий Иоаннович и шестилетний Владимир Андреевич, остаются единственными отпрысками московского княжеского дома, потомками князя Даниила Александровича Московского. Их воспитателем, опекуном и регентом становится митрополит Киевский Алексий (Бяконт). 

Двоюродные братья с детства начинают разделять общую судьбу. Им рано пришлось повзрослеть. Уже в двенадцать лет Дмитрию пришлось серьёзно включаться в политическую жизнь, в этом возрасте он начинает соперничать со своим взрослым тезкой Дмитрием Константиновичем Нижегородско-Суздальским за ярлык на Великое княжение. Владимир Андреевич, всего девяти лет от роду, принимает участие в походе против Суздальского князя, как второй по старшинству человек в Московском княжеском доме. Слава Богу, это соперничество, благодаря авторитету митрополита Алексия, было быстро улажено. Но уже тот факт, что судьба той колыбели, из которой впоследствии выросла современная Россия, лежал на плечах совсем ещё мальчишек, говорит о многом. Можно долго перечислять те государственные задачи, которые  пришлось решать этим князьям в совсем юном возрасте, но мы ограничимся одной деталью.

Конечно, у кормила княжества стоял митрополит Алексий, конечно, во многом благодаря силе его личности Москва продолжала оставаться центром притяжения для остальных русских земель. Но бывает, что доброе семя падает в худую землю. Здесь же, и семя было добрым, и почва плодородной. К тому возрасту, когда князь становился полноценным князем, то есть к 15-16 годам, ни Дмитрию, ни Владимиру - уже никому ничего не надо было доказывать. Все и так прекрасно знали, что за властители выросли в Московском княжестве. И с годами этот авторитет только рос. Тонкие политики, талантливые военачальники, благочестивые христиане. Именно такими людьми вошли эти братья в историю.

К моменту битвы на Воже Дмитрию Ивановичу было 28 лет, а Владимиру Андреевичу 25. За плечами у первого был политический успех в борьбе с Суздалем за великое княжение, успешное противостояние с Литвой за влияние на Тверское княжество, распространение своей воли на многие соседние земли, включая Рязань и даже Волжскую Булгарию. Снижение “выхода” в Орду. И почти ни одно из этих деяний не обошлось без ключевого участия в нём Владимира Андреевича. Например, он настолько успешно воевал с Великим Ольгердом, что тот - в знак примирения и уважения - выдал за Серпуховского князя свою дочь. Также братья были и великими строителями.

Про Дмитрия скажем только, что первая каменная крепость, построенная в Москве, это был белокаменный кремль Дмитрия Донского. Владимир Серпуховской, получив от своего дядьки, отца Дмитрия, огромное наследство, включавшее помимо Серпухова, Дмитров и Галич, а потом ещё и Боровск, половину Волоколамска и Ржев, которые он позже обменивает на Углич и Козельск, возводит почти во всех своих владениях новые крепости. Следы укреплений, построенных Владимиром Андреевичем в некоторых из этих городов видны до сих пор. При этом Владимир Андреевич, часто проводя время в военных походах и обладая обширными землями, старается поменьше покидать Москву. Его резиденция располагалась на Трёхгорке и выходила на современную улицу Рочдельскую.

Удивительно, сколько нелепых названий можно найти на картах не только Москвы, но и остальных наших городов! Улица, о которой мы только что сказали, носит такое название в честь английского города Рочдейла, в котором местные ткачи в 1844 году, скинувшись по одному фунту, создали первый потребкооператив. Конечно, зачем увековечивать память одного из важнейших деятелей истории нашего государства, имеющего непосредственное отношение к этому месту, когда можно ломать язык, выговаривая труднопроизносимое название того, что к нашей истории не имеет ни малейшего отношения.

Но, увы, даже названия улицы в память о себе Владимир Андреевич Серпуховской у потомков не заслужил… Но это уже проблема самих потомков.

Под княжеские стяги

А между тем, Владимир Андреевич Серпуховской играл настолько важную роль в тогдашнем Московском государстве, что даже полки на Куликовскую битву собирал отдельно от брата Дмитрия.

На окраине Коломны, на берегу Оки, зажатый со всех сторон новостройками, сохранился луг, называемый “Девичьем полем”. Именно здесь князь Дмитрий Иванович Московский летом 1380 года собирал свои полки.

Само по себе одно это событие, когда под стяги московского владетеля собирались дружины из разных концов растерзанной монгольским нашествием и разрозненной княжескими усобицами Русской земли, произвело неизгладимое впечатление. Когда рати, объединившиеся на Девичьем поле, вернулись домой с победой, сбор войск в этом месте посчитали добрым знаком и вплоть до похода Иоанна Грозного на Казань девять раз в этом месте собирались русские рати.

Существуют свидетельства, что на Девичьем поле Дмитрий Донской провёл репетицию битвы, распределив полки по местам их диспозиции. В частности, об этом пишет Карамзин, ссылаясь на ряд исключительно литературных источников, например, на “Задонщину” и “Сказание о Мамаевом побоище”. Но это не более чем выдумка, литературная обработка ключевого исторического события. Ведь немалая часть войска собиралась под Серпуховым. Это были бояре и слуги, “лучшие люди” городов, входивших во владения Владимира Андреевича Серпуховского. Возможно, в память и об этом сборе, смотры поместной конницы во времена Ивана III и Ивана IV проходили под стенами Серпуховского кремля.

Воинства, собравшиеся под началом двоюродных братьев, встретились на Оке, возле устья реки Лопасни начали переправляться на другой берег по широким песчаным перекатам, которые издревле и по сей день называются “Сенькиным бродом”.

Вот как об этом событии рассказывает Летописная повесть о Куликовской битве. “И слышав в граде на Москве, и в Переаславле, и на Костроме, и в Володимере, и въ всех градех великого князя и всех князей руских, что пошол князь великый за Оку, и бысть в граде Москве туга велика, и по всемь его пределом, и плач горек, и глас рыданиа”.

То есть, когда в русских городах услышали о том, что Дмитрий Иванович с войском перешёл за Оку, на берег Дикого поля, по всей земле раздался горький плач и рыдания.

Дело в том, что правый берег Оки в те времена воспринимался как чужеродное место, где русского человека не ждёт ничего хорошего. Образно говоря, современники восприняли переход Оки московским князем так же, как, например, древние греки восприняли бы переход каким-нибудь царём Стикса, реки мёртвых.

Русское войско вошло в страну смерти, и русские люди оплакивали воинов, как мёртвых. Несколько недель никто не знал о судьбе князя Дмитрия и его дружины, и когда на Москву пришла весть о победе, на русской земле ранней осенью началась Пасха. Были мёртвые и воскресли, ушли в тень смертную, и восторжествовала жизнь!

Забегая немного вперёд, скажем, что это торжество жизни имело вполне осязаемое воплощение. Культура московской земли расцвела и стала удивительнейшей жемчужиной в мировом культурном наследии. После Куликовской битвы появилась удивительная по своей проникновенности и содержательности московская школа иконописи, которую собирательным образом принято приписывать кисти Андрея Рублёва. Это не только иконы и фрески, это ещё и книжная миниатюра. Расцвела архитектура, появился так называемый раннемосковский стиль, изумительнейшими образчиками которого стали такие храмы, как собор Андроникова монастыря, Духовская церковь Троице-Сергиевой Лавры или Успенский собор в Звенигороде на Городке.

На сечу лютую

Русское войско, переправившись за Оку, быстрым маршем двинулось к Дону. Вероятно, воеводы князя Дмитрия имели чёткое представление, где должна была состояться битва. Выйдя возле устья Дона на Куликово поле раньше войск Мамая, они навязали ему бой именно там, где надо.

За спиной у русских полков остались Донские броды. Это лишало татар возможности применить свои излюбленный приём, развернуться и, описав большую дугу, ударить в тыл противнику или перехватить его на марше.  Сделать этого было нельзя, потому что ближайшие броды находятся в ста с лишним километрах от Куликова поля. Само поле, как показали исследования, имело несколько изогнутую форму и, выходя на этот променад, татарские воины обязаны были с марша вступать в битву. Естественно, условия для русского копейно-мечевого боя были идеальны, а вот для татарского, лучно-сабельного, нет.

Есть устоявшееся представление о ходе битвы: русские заняли оборону и отражают атаку неприятеля, который проломив левый фланг, начинает опрокидывать русское войско. В этот момент Засадный полк наносит удар по неприятелю, чем и решает исход битвы.

На самом деле, всё было несколько иначе. Реконструкция поля, каким оно было в XIV веке, показывает, что на этом пространстве могли разместиться максимум семь с половиной тысяч человек с каждой стороны. Вероятно, участников сражения было ещё меньше, тысячи по четыре-пять в каждом войске. Напомним, что в те времена людей было значительно меньше, чем сейчас. Полумиллионные армии появились только во времена Наполеона, а Первая Мировая или Великая Отечественная уже оперировали такими массами людей в отдельных операциях на ограниченных участках фронта. В средневековье общество было строго структурировано. Крестьян и горожан никто никогда не воспринимал, как мобилизационный ресурс. Воевали только профессиональные воины. Пехота появится только в XV-XVI веках с развитием огнестрельного оружия.

В XIV веке все воины были всадниками. А кавалерия не может стоять на месте, она либо атакует, либо отступает. Археология подтвердила эту нехитрую истину. Фрагменты оружия, амуниции и другие артефакты не располагаются единым фронтом, а группируются отдельными кучками, поскольку большая битва состояла из сотен маленьких стычек. Воины кидались в атаку, бились друг с другом минут пятнадцать, и разъезжались, если удалось уцелеть и усидеть в седле. А на смену им выезжали новые ратники. Так битва шла с шестого до девятого часа, то есть по-современному, примерно с полудня до трёх часов дня. Введённый в бой свежий Засадный полк решил дело. Войско Мамая было опрокинуто и бежало. Сам Мамай перестал быть значимой политической фигурой и вскоре был убит в Крыму.

Сторонники альтернативной истории, оспаривая реальность Куликовской битвы, её месторасположение, время и участников, любят приводить такой аргумент: а где же тела погибших, где тот гигантский могильник, который должен был остаться от битвы?

Вопрос резонный, но отвечать на него надо с позиций XIV века, а не с позиций XXI столетия.

Поле боя, оставшееся за победителем, это был не просто военный успех, это был ещё и успех экономический. Каждая кольчуга, уздечка, стремя, не говоря уже о сабле или шлеме, в те времена стоили очень дорого. Средневековые армии по нескольку дней собирали трофеи. Времени похоронить мёртвых было предостаточно. По преданию, они погребены возле храма у села Монастырщино. Но не стоит забывать, что каждый погибший воин входил в высшую прослойку тогдашнего общества. Конечно, не лишним было бы учесть и этот момент, ведь семьи погибших могли привозить их к родным пенатам и погребать их на родовых погостах. В знатных семьях Московского государства в последующие века было очень престижно иметь предка, участвовавшего в Донском побоище, а тем более погибшего там.

А сколько тайн и загадок хранят старые, почти заплывшие овраги, ведь археологам удалось изучить лишь малую толику Куликова поля, а значит, главные открытия об этом событии ещё впереди.

Значение этой победы и её роль в истории нашего государства были очевидны для современников и потомков. Войско великого князя вернулось со славой домой. Но это был только первый шаг на пути к великой стране, огромной державе, которой Россия стала намного позже. Впереди были новые битвы, новые победы и, конечно же, поражения. Но каждый раз наши предки находили в себе силу подняться и идти вперёд. Сотни тысяч русских воинов сложили за Отечество и наш народ свои головы. За каждым из нас, современных россиян, стоят сотни тысяч безвестных героев, память о которых помогает сохранить и наша автоэкспедиция.

Дмитрий РУДНЕВ
Фото Александра ЕГОРЦЕВА

Публикуется в рамках международного проекта Автоэкспедиция "Имя воина", организованного фондами "Строим монастырь" и "Православные инициативы"
Вернуться в раздел

Новости

7 июля Патриарх Кирилл посетил остров Коневец в Ладожском озере подробнее >
Митрополию на Кольском полуострове возглавит военный моряк, капитан II ранга в отставке епископ Североморский и Умбский Митрофан (Баданин) подробнее >
Патриарх Московский и всея Руси обратился к мировому сообществу в связи с давлением со стороны украинских властей на Украинскую Православную Церковь и вмешательством государства в церковную жизнь на Украине подробнее >