К Северному Ледовитому океану на машине. Москва ― Териберка. Часть II.

Кемь — Полярный круг — Мурманск — Териберка — Заполярный — Кольская СГ 3 — Никель — Москва

12 Октября 2018   Александр Егорцев   76
В тундре на берегу Северного Ледовитого океана. Фото Александра Егорцева

(Окончание. Начало: «Москва — Териберка. На машине к Северному Ледовитому океану. Часть I)

Берег Кеми и Белого моря. Поселок Рабочеостровск, Карелия.

Проведя три дня на Соловецких островах, кажется, можно поворачивать назад, домой. Вещи собраны и забиты в машину, дети пристегнуты. Прощай, «Кемска волость»!

За две недели путешествия мы уже проехали две с лишним тысячи километров, пересекли реки Волхов, Волгу, Неву, Свирь и Кемь, увидели озеро Ильмень, Ладожское и Онежское озера, Балтийское и Белое моря, побывали в Новгороде Великом, Петербурге, Сортавале, Петрозаводске, на Валааме и вот только что — на Соловках.

― Ну теперь-то мы в Москву? ― с твердой надеждой вопрошают жена и дети.

«Не дождетесь», — мысленно цитирую Рабиновича.
Крепость Соловецкого монастыря в Белом море
 
Забравшись на 65-й градус северной широты, как-то жаль поворачивать вспять. До океана всего-то 670 километров! Пересечь Кольский полуостров, а там, мимо Мурманска, направо — до Териберки. Главное теперь — убедить и мотивировать семью.

― Тут осталось всего ничего до Северного ледовитого океана! — пытаюсь заразить всех бодрым энтузиазмом. — Вы только представьте: сегодня вечером мы увидим океан!

― Ну, все понятно... — Жена Маша, раскусив жестокий план, обреченно оборачивается к Насте и Вове. ― Дети! Ваш папа все равно не успокоится, пока не доедет до края земли. Смиритесь, терпите, смотрите в окно или спите. Впереди одна глухомань.

"Сельпо, тундра!.." ― не к месту вспомнив цитату из «Стряпухи», вбиваю в навигаторе «Териберку» и включаю зажигание.

— С Богом! Поехали…

Ни самолет, ни поезд не сравнятся с тем восторгом, который испытываешь за рулем — неспешно, от рассвета до заката — пересекая страну на машине. Только так, бугорок за бугорком, самостоятельно преодолевая все неровности планеты, можно в какой-то мере представить, что чувствовали в прошлые века наши предки, великие путешественники и мореплаватели.

«Океан!» — кричали в прошлом первооткрыватели и прыгали от радости. — «Земля!»

«Ну, океан. Ну, Америка. Ну, Африка», — сдержанно констатируют сегодня, сходя с трапа, пассажиры авиалайнеров.

С изобретением самолета в считанные часы можно попасть в любую точку земного шара. Где-то далеко внизу за иллюминатором пролетят города, моря и континенты. Стремительно переместившись в пространстве из пункта "А" в пункт "Б", мы почти ничего не увидим, кроме облаков и горизонта. Нет больше трепета перед неизвестностью и дорожными испытаниями, стремления к цели, преодоления...  Авиасообщение стало будничным, словно маршрут трамвая. И от тебя самого в самолете ничего уже не зависит, ты — не более, чем багаж, салонная кладь. Как у Высоцкого:

Считайте меня полным идиотом,
Но я б и там летал аэрофлотом.
У них — гуд бай и в небо — хош-не хош.
А тут — сиди и грейся, всегда задержка рейса.
Хоть день, а всё же лишний проживёшь.

От дремотных философствований на трассе пробудило скопление машин, впереди образовалась бесконечная пробка.

— Дорогу расширяют, теперь постоим, — с досадой объяснил водитель внедорожника с мурманским номером. — В прошлый раз взрывные работы проводили, тут под нами ведь одни скалы, так вообще движение на несколько часов перекрывали.

Вот же попадалово! Подрывная деятельность Росавтодора в мои (и навигатора) расчеты не входили. К вечеру я надеялся быть уже в Териберке, на берегу океана, но с такими темпами, чего доброго, придется заночевать в Мурманске или вообще на трассе. Лишний потерянный день (и лишние деньги на ночлег, которых, кстати, осталось в обрез).

К счастью, обошлось без взрывов. Через 40 минут автоколонна двинулась. Можно было снова гнать, насколько позволяли машина, дорога и допустимый камерами зазор в превышении скорости.

Здравствуй, Арктика!

Карелия заканчивалась. Не доезжая до поворота на Кандалакшу, справа на обочине увидели деревянный крест и множество сложенных из камней пирамидок, а слева — высокую стелу с географическими координатами: 66.33.18N — 32.45.10E.

Это же Полярный круг! 

Северный Полярный круг, одна из пяти главных параллелей на карте Земли, обозначает нижнюю границу полярного дня. В летний период дальше на севере круглые сутки — даже ночью — будет светло.

Мы въехали в Арктику и Заполярье! Где-то справа остался длинный Кандалакшский залив Белого моря, впереди — тайга, лесотундра и горы растянувшегося с запада на восток Кольского полуострова.

Во всех публикациях лентяи-журналисты повторяют бессмысленные для нас сведения, содранные из «Википедии», о том, что "площадь Кольского полуострова — 100 000 квадратных километров". И что мне с того?! Квадратные километры путешествующим на машине ни о чем не говорят. Узнать длину и ширину Кольского полуострова в интернете так и не удалось. Пришлось определять размеры на глаз: сначала в сантиметрах на карте, потом пробивать отрезки пути по навигатору. 

Чем выше на север, тем сильнее меняются рельеф и климат: деревья — все реже, холмы и сопки — больше. На Кольском полуострове и вовсе появились настоящие горы. Из-за этого порой возникало обманчивое ощущение, что мы едем не на север, а куда-то к Черному морю — на Кавказ или в Крым.

Трасса, петляя среди обширных озер, сначала шла по тайге. За скалистым ущельем, в котором бурлила типичная горная река, промелькнул указатель на Кольскую атомную электростанцию.

Природа снова изменилась, уже заметно отличаясь от Карелии. Тайга постепенно перешла в лесотундру, редкие березы и сосны стали еще ниже, а горы — выше.

Чем выше горы, тем ниже "Приоры", — вспомнился рэп Тимати. Только здесь не Кавказ.

Вместо белоснежных тюннингованных "Приор" на Кольском все чаще встречались суровые внедорожники и такие же как у нас — невзрачные, но практичные — Рено "Логаны", которых в Мурманской области тьма. Наверное, крепкие и недорогие машины не так жалко убивать по тундре и валунам, где лишь главные трассы в шикарном асфальте, а все остальное, как принято говорить, "не дороги, а направления".

Далеко на горизонте, справа по борту, самые высокие горы. Это знаменитые Аппатиты. Рудники, горно-добывающие предприятия, а в зимние месяцы еще и горнолыжный курорт.

Внимание привлекли лес устремленных в небо дымящих труб и стела с названием "Мончегорск".

Из любопытства сворачиваем в этот городок, просто название понравилось. На въезде с высокого постамента приветливо размахивает киркой огромный каменный дядька. Под памятником надпись: "Покорителям монче-тундры". Здорово! Значит, мы уже в тундре, пусть даже и в "монче"...

В пафосном кафе на центральной площади к обеду подавали жареную оленину. Точно! Мы уже на Севере, в краю оленей, Санта-Клаусов и Снежной Королевы. Эх, только цены в этой Мончетундре какие-то уж совсем буржуазные. Словно все население здесь у себя в огородах добывает алмазы и живет на них...

Дальше был поворот на Лапландию, который особенно заинтересовал детей.

- Папа, давай скорее свернем, там же Снежная Королева живет!

- Нам некогда сейчас в гости к Королеве, - приходится на ходу как-кто парировать, - все равно замок Снежной Королевы за лето растаял. А нас сейчас очень ждет океан!

Как ни гнал я машину, всё равно мы отставали от расчетного времени. Лишь к девяти вечера мы подъехали к Мурманску. Дальше нам нужно было поворачивать направо, в сторону Североморска и Териберки. Но все изголодались, в машине даже закончилась вода. До Териберки оставалось всего 140 километров - но каких?

Впереди ночь. Согласно интернету, 100 километров будет хорошая дорога, а вот потом придется свернуть налево, к океану, и дальше - 40 км по грунтовке. На сайтах путешественников описывались всякие ужасы и приключения, когда на последнем участке машины даже переворачивались и падали в горную реку... Ну, здорово! А мы туда выезжаем как раз в ночь! Дорога нам неизвестная, просто замечательно!

Имея очень-очень-очень большой опыт дорожных приключений, поломок и экстрима, я живо представил, как наша машина в полночной темноте зависает на обрыве какой-то горной реки, а дальше...

- Так! Уже поздно. Давайте заедем в Мурманск, что-нибудь перекусим и закупим воды и каких-то продуктов, хотя бы на сутки вперед. Мы не знаем, что нас ждет там в Териберке...

Еще один час потерянного времени. Мурманск, магазин, "Макдональдс" - дешево, сердито и быстро. А что делать?

Десять вечера. По навигатору выруливаю обратно на трассу в сторону Североморска. Забираемся на гору. Какая же красота открывается справа, с запада! В Москве уже полная темень, а здесь - только закат! Какой-то очень продолжительный, кстати, закат... Светло, как днем!

Мы летим на восток. Шикарная асфальтовая дорога. Голая тундра...

Ни деревьев, ни перекрестков, ни населенных пунктов. Слева слепит закатное яркое солнце, спидометр не видно, только дети, взлетая на сопках, визжат от ужаса и восторга. Постов ГИБДД на этой трассе нет, и ощущения, как в самолете... Только вместо облаков в иллюминаторе проносятся озера и камни голой тундры Кольского полуострова. Красота необычайная. Ночь!

Резкое торможение. Дорожный указатель: вперед - поселок Туманный, Териберка - налево. Через 500 метров асфальт обрывается. На этом месте все шоссе на Кольском полуострове заканчиваются: дальше, точно, только "направления".

Сворачиваем на финишную прямую. До океана - 40 километров.

Вот она "грунтовка", о которой в интернете мы читали всякие ужасы. Кстати, дорога очень даже ничего, вполне широкая, видимо, по ней иногда ходит грейдер. Только больше 40 км/час лучше не гнать, под колесами то и дело в сумерках возникают осколки валунов, пробить колесо - запросто.

Мой расчет оказался верным - на севере даже ночью светло, и эту трудную дорогу мы преодолеваем не в темноте, а в закатном сумраке. Хотя, конечно, для нас, москвичей, это странно - какой закат в полдвенадцатого ночи?!

Дети спят. Еду быстро, но осторожно. Очень уж не хочется, как это не раз бывало, пробить по глупости колесо и надолго застрять в глуши.

Опа! На повороте, за сопкой, внезапно пост ГАИ! Вроде, ничего не нарушили, но всё равно притормаживаю. Сверху дубинкой машет инспектор, в кустах притаилась машина ДПС.

Выходим, присматриваемся. Да нет здесь никого!!! Мистика. Даже холодок по коже... Забираюсь на вершину, а там...

В форме инспектора стоит чучело - на лыжах, в шлеме, с дубинкой и косой... Рядом рассыпавшаяся машина, прошитая дробью, с надписью ДПС и не поддающимся цензурному описанию номерным регистрационным знаком. Ох уж эти народные шутники!

Оставшиеся километры мчим по ущелью. Кругом скалы и горы. Чем-то похоже на египетскую пустыню, напоминает Синайский полуостров. Снова появился асфальт. Впереди в закатных лучах видна вода. Неужто море?!

Мост через реку Териберку. На берегу разбросаны мелкие суденышки, шлюпки и мотоботы. Неужели мы на месте?

В село Териберку врываемся ровно в полночь. Глухо и безлюдно. Серые двухэтажные дома из дерева. Навигатор ведет куда-то налево и вперед. Конечной точкой забита гостиница "Териберский берег". Но ни гостиниц, ни отелей - только покосившиеся сараи и гаражи.

Дорога внезапно исчезла, и машина едва не зарылась в прибрежный песок, среди которого кругом торчали лодки и катера. Где мы вообще? Где наша гостиница и где море?

Впереди какие-то деревянные бунгало и крохотная часовенка с крестом, за которой раздается размеренный гул чего-то великого. Так вот же он, океан!

Это и есть наш "Териберский берег". Нам открывают, заселяют в крайний домик возле часовни. Даже не верится, внутри все удобства, электричество... А за окном - Баренцево море!!!

Час ночи. Мы выбегаем наружу. И наплевать, что поздно, что дети не спят! Все бегут к воде, к волнам. Неужели мы доехали?

Грохот морских валов, ноги застревают в песке. Светло, как днем! Розовый закат незаметно переходит в оранжевый рассвет - на севере белая ночь. Вернее, полярный день.

В широком окне - словно не окно это вовсе, а на стене большая картина художника-мариниста - разливается море-океан! И в этой картине ощутимо шумит прибой!

Почему мы выбрали именно Териберку, почему так стремились попасть на этот берег? Село Териберка - это единственное место (не только на Кольском полуострове, но и во всей европейской части России), куда можно добраться по автомобильной дороге, чтобы увидеть открытое Баренцево море и Северный Ледовитый океан. В том же Мурманске моря не увидишь, город расположен в Кольском заливе - до выхода в открытое море еще 50 километров. С большинством населенных пунктов полуострова нет дорожного сообщения (только кораблем или вертолетом), а те немногие поселки, что разбросаны в бухтах на побережье Баренцева моря, входят в пограничную зону. На слуху знакомые названия Видяево, Гаджиево - это базы подводных лодок Северного ВМФ России, въезд строго по пропускам, которые нужно оформлять чуть ли не за полгода.

9 лет назад и сама Териберка относилась к запретной пограничной зоне, и только с 2009 года въезд в село сделали открытым, спецпропуск больше не требуется. С тех пор этот населенный пункт на берегу Баренцева моря, ранее совсем забытый страной и почти отрезанный от цивилизации, стал пользоваться большой популярностью у туристов. Летом сюда приезжают на отдых из Мурманска и других северных городов. Море, рыбалка, горы, тундра и песчаные пляжи - непередаваемая экзотика! И только мы так долго рвались в Териберку с одной только целью - увидеть океан!

Наутро похолодало, с севера приближались белёсые облака. Дети рвутся на берег, на "пляж".

- Стойте! Мы, конечно, на море, но на пляж одеваем всем одеть куртки, шапки, свитер и сапоги!

Ощущения необычные. Все наши знакомые сейчас, наверное, задыхаются от московской жары или жарятся на крымских пляжах, и только нас дёрнуло же сорваться в отпуск на крайний север. Здесь, за 69-й параллелью северной широты, несмотря на мягкое солнце августа, дубак!

Чапая в  сапогах по песчаному пляжу, вдыхаем океанский воздух, простор и свободу. Слева от наших домиков замечаем странную конструкцию из деревянных перекладин. Да это же качели! Настоящие океанские качели!

Воздух плюс 13, море вообще 6 градусов. Но быть на океане и не искупаться?!

Ледяная вода обжигает, сводит ноги. Зато потом песок и воздух кажутся горячими, как будто в Крыму.

Еще вчера, на берегу Белого моря и Кеми, в это не верилось. Но мы сделали это! Мы доехали до края земли, до Северного Ледовитого океана...

Перед машиной медленно ухают волны Баренцева моря. Прыгаем с детьми по морскому песку, трогаем ледяную воду, ветер в лицо, и мы счастливы... Состояние оглушенное, охватывает немой восторг и благодарность Богу за эти мгновения.

Через поселок Лодейное отправляемся на поиски горного водопада. Со всех сторон и под колесами океанская «галька» из огромных валунов, некоторые с человеческий рост. Как же захватывающе красива эта каменная тундра. Осторожно ступаешь по мягкому ковру из мха, под ногами пестреют тысячами ягод кусты морошки и костеники.

С Баренцева моря пришли тучи, на побережье ливанули дожди. В Териберку мы вернулись промокшими и продрогшими.

Недалеко от кладбища затонувших кораблей у подножья горы находим храм Тихвинской иконы Борогодицы. Праздник целителя Пантелеимона, служба только закончилась. Бабушки-прихожанки, коренные териберкинки, усаживают нас за стол, отогревают промокших детей, рассказывают о православии в этих краях.

― А зимой здесь, наверное, людей почти нет? ― интересуюсь у местных.

― Что вы! Зимой сюда приезжают китайцы. Смотреть на наше северное сияние…

Епископ-моряк

Океан мы увидели, в Баренцевом море искупались, храм нашли ― ну теперь-то домой? Но тут раздается телефонный звонок. Уже к вечеру нас ждет в городе Заполярном епископ Североморский и Умбский Митрофан.

― Дети! ― настраиваю семью на новый марш-бросок. ― Мы уже возвращаемся в Москву, только сначала давайте заскочим на границу с Норвегией…

От Териберки до Заполярного ― 250 километров. Это один из двух самых северных городов Мурманской области. После 21.00 в заполярнинском храме встречаемся с архиереем.

Владыка Митрофан (Баданин), епископ Североморский и Умбский, в прошлом сам потомственный военный моряк. Его прадед служил еще в царском флоте вместе со знаменитым адмиралом Макаровым, а отец ― на советских подводных лодках. По словам владыки, в задачу возглавляемой им Североморской епархии входит окормление Северного флота ВМФ России. Это множество баз и военных городков, экипажи подводных лодок и военных кораблей.

Епископ Митрофан может часами увлеченно рассказывать о русских первопроходцах, князьях и святых, покорителях Крайнего Севера, он много лет изучал Кольского полуострова, издал немало научных исследований и книг.

― Завтра утром приезжайте к нам на литургию в Трифонов Печенгский монастырь, ― напутствует владыка, ― исторически он самый северный на Руси.

«Колодец в Ад»

Поздно вечером, рассматривая в гостинице карту, нечаянно вспоминаю, как один священник еще давно рассказывал мне о самой глубокой в мире буровой на Кольском полуострове. Ходили слухи, что в советское время наши ученые добурились чуть ли не до преисподней, а когда на скважине стала твориться чертовщина, ее внезапно законсервировали. И тут я понимаю, что легендарная буровая находится где-то совсем рядом, в 10-ти километрах от Заполярного. Но как ее найти?

Помог Фейсбук и друзья-журналисты. В одиннадцатом часу ночи мне позвонил житель Заполярного Сергей Нестеренко, один из последних сотрудников Кольской сверхглубокой скважины, и согласился показать дорогу. Но с утра нужно быть на литургии в Печенгском монастыре, а оттуда сразу в Москву. Когда всё успеть?

― У нас полярный день, ― немного подумав, говорит Сергей. ― Можем отправиться на Сверхглубокую прямо сейчас, в ночь. Я возьму фонари, надеюсь, не заблудимся.

В 23.00 вдвоем с Сергеем выезжаем из Заполярного в сторону поселка Никель. Свернув с трассы, еще полчаса прыгаем по ухабам грунтовки. Бросаем автомобиль под горой и дальше топаем по валунам, перепрыгивая через ручьи. Наконец, в низине между сопками и озером показываются заводские здания, ангары, какие-то развалины. Это и есть СГ-3 ― Кольская сверхглубокая скважина. На улице полночь, за спиной закат.
 
― Ничего не слышишь? — Проводник на несколько секунд замирает, к чему-то прислушиваясь.

― А должен? — С наигранным равнодушием бросаю в ответ. Но холодок по коже все-таки пробежал. Забраться в полночь в давно заброшенное людьми жутковатое место — идея не из лучших.

Идем в темноте безжизненных коридоров, попадаем в просторный ангар. Луч фонарика ползет вверх по бетонной стене, останавливается на уровне второго этажа, выхватывает из темноты крохотное окошко вроде тех, что в кинобудках.

― Вот в том помещении у нас и находилась вся записывающая аппаратура, ― показывает Сергей Нестеренко. ― Через это окошко тянулись провода прямиком на буровую. Так что, если и были какие-то "голоса ада", записи велись здесь.

Мой проводник снова вслушивается в ночную «музыку» заброшенного объекта: где-то гулко бьют в бетонный пол капли. Вокруг деревянные шкафы, осколки стекла, фрагменты металлоконструкций. Сквозь пустые глазницы разбитых окон видно оранжевое зарево белой ночи. За покореженным листом металла чудится какое-то движение. Лисица! Мелькнула и скрылась среди камней тундры.

― Вот он, выход нашей скважины, сейчас замурован, ― Сергей, обойдя лужу, в которой валяется старый вантуз, выхватывает фонариком торчащий из воды люк, намертво закрученный огромными болтами. ― Знаешь, это как покорение космоса! Только в космос человечество продвинулось гораздо дальше, чем вглубь Земли… 12 километров — это предел. Глубже Земля людей не пустила.

Кольская сверхглубокая скважина (глубина ― 12262 метра) занесена в Книгу рекордов Гиннесса. Она бурилась исключительно в научных целях: для исследования нижних слоев земной коры и мантии. Некоторые общепринятые представления о строении Земли эта скважина опровергла.

О Кольской сверхглубокой я, действительно, впервые услышал лет 10-15 назад от священника, в прошлом — сотрудника ленинградского КБ. Он был знаком с одним из ученых, работавших на СГ-3. Однажды ученый признался, что у него сохранились записи приборов со скважины. Есть там и звуки "дна" — очень странные, мягко говоря, неприятные… Правда, его версия отличалась от растиражированной в прессе легенды о "стонах грешников в аду", но была не менее мрачной.

Слухи о том, что советские ученые на Кольском полуострове "добурились до ада", ходят с конца 1980-х. Мол, опустили на дно скважины некие приборы, которые зафиксировали очень высокую температуру, настоящее адское пекло, а потом в микрофонах раздались страшные звуки, похожие на "стоны грешников из преисподней". Рассказывали даже, что как-то из скважины выпрыгнуло некое существо, похожее на черта.

Иностранные журналисты прозвали советскую буровую на Кольском полуострове "колодцем в ад" (Well to Hell hoax). Говорили, что именно из-за бурения распался Советский Союз — мол, каждый новый километр вглубь планеты приносил стране несчастья, а когда началась проходка тринадцатой тысячи метров, страна и вовсе развалилась.

Позже последовали разоблачения. Оказалось, страшилку об "адской" буровой запустила одна из финских газет. В интернете есть воспоминания о том, как сами советские ученые, атеисты и юмористы, придумали шутку о "звуках из преисподней". Но неоспоримо одно: на глубине свыше десяти тысяч метров бурение регулярно сталкивалось с препятствиями и неудачами.

Одна из крупнейших аварий случилась на Кольской СГ в сентябре 1984 года. На глубине 12,066 километра оборвалась буровая колонна, навсегда оставшись во чреве Земли. На максимальной глубине была зафиксирована температура в 220 градусов. Дальше пробиться так и не смогли. В 1992 году скважину законсервировали.

"Когда меня расспрашивают об этой загадочной истории, я не знаю, что говорить. С одной стороны, рассказы про "демона" — чушь собачья. С другой стороны, как честный ученый, я не могу утверждать, что знаю, что же именно у нас произошло. Действительно, был зафиксирован очень странный шум, потом — взрыв. Спустя несколько дней ничего подобного на той же глубине не обнаружилось", — вспоминал академик Давид Губерман, руководивший проектом.

― Были ли здесь "звуки ада"? — переспрашивает Сергей Нестеренко. — Меня оставляли дежурить и ночью, и днем, одного, когда на буровой уже не было персонала. А до этого тут работал мой отец — обслуживал оборудование. Так вот, не было этих звуков. Если бы что-то было, мы бы наверняка узнали…

Но в одном из корпусов у лестницы, ведущей на второй этаж, Сергей останавливается, замирает, несколько секунд к чему-то прислушивается и приглушенно говорит:

― А вот туда мы не пойдем.

— Почему?

— Там как-то нехорошо. Не скажу точно, что именно, но мне там однажды стало очень страшно. Больше стараюсь туда не заходить, — туманно ответил проводник.

Когда-то эта Скважина была проектом планетарного масштаба, но сегодня все разрушено. Причем, словно в каком-то безумии.

― Поражает энергия разрушения. Не просто разворовали, а именно остервенело разгромили. Жалко труд поколений ученых, в том числе и моего отца, жалко нашу Сверхглубокую! Вот как это всё взять и убить, уничтожить? — сокрушается Сергей.

Посмотреть на развалины, на замурованный выход скважины с плавающим по соседству вантузом приезжают со всего мира. В корпусах отлично сохранились жилые помещения: только стекла заново вставить и коммуникации восстановить — и будет гостиница для туристов. А если смущают инфернальные легенды и слухи о всякой нечисти, в конце концов, можно пригласить местных священников, освятить скважину и поставить рядом памятный крест.

― Понимаешь, сверхглубокая скважина — она как женщина. Ее нельзя надолго оставлять одну, она этого не прощает, — подытожил Сергей Нестеренко.

К машине вернулись в 2 часа ночи, закатно-рассветное солнце заволокло туманом. Спать уже не хотелось. Прежде чем вернуться в Заполярный, решили доехать до границы с Норвегией ― от скважины всего несколько километров. Горной дорогой, по которой с карьеров и шахт гоняют «Белазы», направились в сторону поселка Никель.

Горно-металлургический комбинат «Печенганикель» сверкал огнями и трубами. За Никелем, миновав поворот на Финляндию, вдоль полосы с двумя рядами колючей проволоки, камерами и сигнализацией, наконец, добрались до северо-западного края России. Неприметная таможенная будка и шлагбаум, дальше ― Норвегия. Можно в обратный путь.

«Кудияр-разбойник» Русского Севера

В 9 утра мы уже стояли на берегу реки Нама-Йоки у деревянных стен Свято-Троицкого Трифонова Печенгского монастыря в поселке Луостари, старейшей монашеской обители Кольского полуострова. Долгое время это был самый северный монастырь в мире. Он основан неким Митрофаном (в монашестве Трифоном), бывшим атаманом банды разбойников, который впоследствии стал великим просветителем народов севера.

"Днем с полюбовницей тешился, ночью набеги творил..." Песня о Кудияре-разбойнике вполне приложима к биографии святого Трифона. Трагична и удивительна его судьба!

Митрофан родился в XVI веке под Торжком в семье священника. В нарушение традиций, по стопам отца не пошел, а был взят в боярскую дружину, стал лихим воином. И, конечно, влюбился в боярскую дочь. Будучи весьма брутальным молодцем, быстро добился взаимности. Но из-за сословных преград (простой поповский сын и знатная дочь боярина) согласия на брак им никто бы не дал. И тогда Елена (Элина) вместе с возлюбленным убегает из дома...

Оказавшись вне закона, Митрофан сколотил крупную банду, стал у разбойников атаманом и занялся откровенным бандитизмом. Пьянство и грабежи, много крови неповинных христиан было им пролито, а сердце всё более ожесточалось. И лишь его возлюбленная Элина пыталась заступаться за жертв его разбоя. Но однажды, защищая кого-то, Элина вызвала у Митрофана вспышку ярости. В хмельном гневе он метнул топор, попал ей в голову. Так, грозный разбойник, в прошлом священнический сын, нечаянно убил свою любовь...

А дальше в его душе и жизни случился перелом. Он не мог себе простить гибель Элины. Перестал пить, отказался от мясной пищи. Внезапно бросил банду и пошел скитаться на север. Но нигде душа не находился покоя. Так Митрофан, пройдя Кольский полуостров, дошел до края земли ― берега Северного Ледовитого океана.

По мнению епископа Митрофана (Баданина), который 20 лет собирал свидетельства о жизни преподобного Трифона Печенгского, бандитский атаман Митрофан, убив возлюбленную, в этом бегстве на крайний север попросту искал своей смерти... Но смерть ему почему-то не посылалась.

Бродя по тундре и берегам океана, бывший атаман разбойников питался кореньями, ягодой и рыбой. В какой-то момент он сошелся с местными народами ― лопарями и биармий-цами (приполярной чудью). Эти серные кочевники полюбили страшилу Митрофана. На лопарей не раз нападали разбойники, обижали и грабили, а этот чужак Митрофан, сам большой и грозный, их не трогал, а наоборот защищал...

Но однажды Митрофан встретил на севере замечательного миссионера и богослова Феодорита, посланного проповедовать в Лапландию. 5-6 лет они прожили в месте, беседуя  о смысле жизни и христианской вере. В итоге Митрофан принял монашество с новым именем ― Трифон.

Скитаясь по крайнему северу, Трифон-Митрофан претерпел множество испытаний: голод, холод, дикие звери. Немало пакостей выдержал и от местных язычников и колдунов. Но терпеливо и с любовью продолжал проповедовать веру Христову на берегах Северного Ледовитого океана.

Недалеко от впадения реки Нама в Печенгу Трифон построил церковь. Так был основан Троицкий монастырь, самый северный на Руси. 22 ноября 1556 года произошла встреча Трифона из Печенги с Иваном VI Грозным, после которой правитель подписал Жалованную царскую грамоту Печенгскому монастырю.

Трифон скончался в 1583 году. В России, Финляндии и Норвегии его почитают как великого апостола севера. Мощи преподобного Трифона до сих пор остаются под спудом, где-то под храмом, но идентифицировать их невозможно. Во время Великой отечественной войны на месте разрушенного монастыря была устроена братская могила советских воинов, выбивавших с Кольского полуострова армию фашистов. Таким образом мощи святого Трифона Печенгского соединились с останками русских солдат. Это не легенда о Кудияре-разбойнике, а вполне реальная биография...

С утра над Кольским полуостровом зарядили почти тропические ливни, занесенные с океана теплым течением Гольфстрим. Короткое лето на Крайнем Севере закончилось. Утрамбовав в машину вещи с заспанными детьми, мы наконец повернули в обратный путь, вниз по карте России ― на Москву.

Позади три недели пути и 6190 километров. Выдержали. И даже машина не подвела, только на камнях тундры оторвали глушитель, и до дома чуть не оглохли. Но главное, Господь уберег от поломок, простуд и гаишников. Позволил нам доехать до края России, увидеть Северный Ледовитый океан и прикоснуться к святыням и загадочно-притягательной красоте Русского Севера, нашей Арктики. Это была трудная, опасная, но незабываемая экспедиция.

Александр Егорцев
Фото автора
Вернуться в раздел

Другие статьи автора

Новости

Представляем цикл видеороликов «Миллионы историй - память одна» при участии Rublev.com подробнее >
Визит духовника Патриарха на Кавказ. Нападения на храмы в Кизляре и Грозном. Епархия исповедников и мучеников. подробнее >