К Северному ледовитому океану на машине. Москва ― Териберка. Часть I.

Москва ― Новгород ― Петербург ― Валаам ― Петрозаводск ― Соловки

1 Октября 2018   Александр Егорцев   884
Полночь в Териберке. Океанский отлив на Кольском полуострове. Фото Александра Егорцева
На стене над обеденным столом, вместо фотографий и картин, две большие карты (наподобие тех, что в далёком детстве висели в классе на уроках географии): России и Мира. Для меня они сродни открытым страницам захватывающей книги, нужно только уметь их "читать".

Калейдоскоп стран, морей и континентов. От коричневого цвета в Непале до зелёного у Астрахани причудливый рельеф планеты, ленты дорог и рек, стрелки тёплого течения Гольфстрим, бегущие из Атлантики к Северному Ледовитому океану вплоть до нашего Мурманска и дальше, вдоль Кольского полуострова ― сколько великих открытий, трагичных походов и ярких человеческих судеб стоит за этим разноцветьем географической карты! Экзотические пейзажи, растительность, памятники истории и природных чудес. Нужно лишь слегка включить воображение, и карта на стене начнёт оживать, маня в новые путешествия в неизведанные нами уголки и точки планеты.

Но в этом году, из-за внезапно обнаруженных у семилетней дочери серьёзных проблем с сердцем, накануне отпуска врачи строго напутствовали тремя запретами: никакой жары, никаких гор и никаких авиаперелетов. Вот, дача или пансионат в Подмосковье ― для вас самое оно, "обрадовали" кардиологи...

Только дачи у нас нет и никогда не было, а спустить уйму денег на "отдых" в унылой дыре в трех соснах на берегу заболоченного лягушатника, две-три недели маясь от скуки, кормить подмосковных комаров ― ну, не знаю, какое-то сомнительное удовольствие (пусть даже там будет "all inclusive" и пафосный сервис).

Все-таки отпускной отдых подразумевает смену обстановки, чтобы полностью отключиться от высасывающей все жизненные соки Москвы, нервозности многомиллионного мегаполиса и вечных мелких и крупных проблем, которые за год катастрофически опустошают душу. И желательно в отпуске сменить "картинку" перед глазами. Вместо благоустроенных каменных джунглей и обписанных домашними питомцами парков хочется простора, чистоты и воздуха, так чтобы душа в немом восторге замерла от красоты Божьего мирозданья. За год все очень устали, Москва ведь душит всех, не только взрослых.

Остается машина...

Поехали!..

Но куда же отправиться в отпуск на машине с двумя детьми (двух и семи лет), если южные моря нам отныне закрыты из-за жары, а северо-запад Европы ― из-за бешеной дороговизны и не оформленного вовремя «шенгена»?

Снова рассматриваем города, моря и озера на карте России. Что же, если на Юг нам нельзя, остается Север. Любимый и, казалось бы, хорошо знакомый Русский Север! Петербург, Финский залив, Ладожское и Онежское озера, Валаам и остров Кижи. Десятки раз везде побывали, в основном, на теплоходах. Всё известно, и есть ностальгия.

Решено, едем на север. Сначала в Санкт-Петербург, погостить у родных, потом можно на неделю в Карелию ― «осесть» на берегу Ладожского озера в каком-нибудь домике не слишком дорогой турбазы. Побродить с детьми по скалам, прокатиться на лодочке, покормить гостеприимных карельских комаров и раза два закинуть в воду удочку, чтобы, как обычно, выловить какой-нибудь сапог или резиновую рыбу, чью-то приманку.

Забив багажник машины наскоро собранными вещами (на все виды погоды: от летнего зноя до заморозков и дождливой осени), игрушками, ноутбуком, удочкой и мобильным горшком для младенца Вовки, который из-за габаритов никак не утрамбовывался поверх мешков и сумок, перед выходом из дома еще раз бросаем взгляд на карту России. Оценить примерный маршрут и расстояния. И тут в голову закрадывается дикая мысль: а что если не ограничиваться Ленобластью и Карелией, а докатиться до самого верха карты, до края земли? Увидеть Северный Ледовитый океан!

Об этом можно только мечтать. Вряд ли семья одобрит: детям всё равно, что озеро, что море ― пусть даже Баренцево ― лишь бы было, где погулять и полазить по детской площадке. А трястись в машине несколько суток (и тысяч километров) только ради того, чтобы увидеть какой-то океан, холодный и пасмурный, и поставить для себя на карте точку, мол, «мы здесь побывали» ― это, конечно, глупость, исключительно мой эгоизм и безумная роскошь…

А как всё же хотелось бы пересечь Кольский полуостров! Затаив мечту-надежду, высказывать её благоразумно повременил ― зачем раньше времени нарываться на скандал, получив категоричное «нет» от жены и ноющее «не хочу» от детей? Вот когда поднимемся куда-то повыше, в северные широты, тогда, может быть, невзначай и проговорюсь о своей мечте, закину удочку, мол, «а здорово было бы…» и «отсюда уже и не так далеко до…». В общем, там видно будет. Как Бог даст…

Автомобиль заправлен, в навигатор вбит «Санк-Петербург», дети пристегнуты. Как сказал бы Гагарин, «поехали!..»

МОСКВА ― ВЕЛИКИЙ НОВГОРОД
Новый автобан, Волхов и Садко

Чтобы не плестись томительно по Ленинградской трассе, собирая по пути все пробки и неминуемые штрафы за превышение скорости (старое шоссе на сотни километров ― сплошные города, поселки и перекрестки), решаемся испытать новые платные дороги. За сравнительно короткий участок от Москвы до Солнечногорска приходится раскошелиться, 500 рублей ― цена совершенно неадекватная и грабительская. Зато после Твери, не доезжая до поворота на Лихославль, недавно открыли новую платную дорогу, которая минуя пробочный "угол" в Вышнем Волочке, теперь выходит аж за Новгородом Великим.

Автобан шикарный! Ограничение скорости даже не 110, а 130 км/час; ни одного светофора и населенного пункта ― от Твери до Новгорода пролетаешь сквозняком, любуясь еще не тронутыми холмами и соснами Валдайской возвышенности. И стоит всё это удовольствие 620 рублей, за такое расстояние цена вполне сносная. Одна только беда: трасса совсем новая, еще мало обустроенная, и с бензоколонками напряженка ― их очень мало, от одной до другой может быть 80 и более километров, кассиров нет и оплата только через автомат по банковским картам.

Мелькнет посреди леса непрезентабельная будка с надписью «Лукойл», в которой только два вида топлива: дизель и АИ-95 (92-й не предусмотрен). Лучше сразу заправлять полный бак и не ждать, пока загорится красная лампочка ― когда до ближайшей колонки 100 или 200 км, а кругом только глухие леса и никакой инфраструктуры. Отсутствие мобильной связи, интернета, и в радиомагнитоле только хруст. Пришлось и нам понервничать на новой для нас трассе: оставшиеся до ближайшей бензозаправки километры долетели с пустым баком на одних парах…

Все-таки непозволительно поздно стартовали мы из Москвы, вещи в дальнюю поездку собирали до трех часов дня. В итоге даже скоростная трасса не спасла: слепящий слева закат сменился сумерками, а до Петербурга еще как минимум триста километров. Расчетное время прибытия ― после двух часов ночи. Никуда не годится! Дети голодные (от Твери до Новгорода на новом автобане ни одного кафе), в гости к родным-петербуржцам заявляться, словно немецкие агрессоры в 4.00 утра, тоже не очень прилично.

Решено! Свернем в Великий Новгород, найдем гостиницу, поужинаем, а утром погуляем по древнему городу, посмотрим кремль и Софийский собор, перейдем по мостику Волхов, заодно оживив в памяти историю Новгородского княжества и любопытные рассказы о том, как независимые новгородцы сбрасывали в реку с моста чем-то не угодивших им сограждан.

В десять вечера сходу отыскалась недорогая, но уютная гостиница «Россия» на самом берегу Волхова. Порадовало, что с балкончика через реку просматривались стены кремля, весь старый город от нас в пешей доступности. Несмотря на позднее время, спать после гонки совершенно не хотелось, и после ужина отправились с детьми на прогулку. В полночь уже любовались кремлем, прохаживаясь по мостику через Волхов.
Ночь на реке Волхов. Великий Новгород

Утром снова перешли через реку. У стен кремля в районе звонницы от пристани вот-вот готов отчалить прогулочный теплоход. Полуторачасовая экскурсия по реке Волхов к легендарному озеру Ильмень и обратно. На борт успели запрыгнуть в последний момент, когда швартовые уже были отданы и пассажирская посудина медленно начала отделяться от пирса.

Повезло с погодой. Жаркий день, по берегам на фоне редких облаков плыли древние храмы Юрьева монастыря и развалины Рюрикова городища, откуда, как значилось на баннере, «пошла есть Русская Земля». Вот и выход в Ильмень и связанная с этим озером печальная легенда о Садко. Здесь располагалось сказочное царство подводного царя. После экскурсии пришлось включить детям черно-белый фильм «Садко», а потом и одноименный мультик.
По реке Волхов к озеру Ильмень
Озеро Ильмень

В полдень пробежались по новгородскому кремлю. Дети устали, поэтому нас хватило лишь на то, чтобы зайти в величественный и древний Софийский собор, поклониться мощам новгородских святых, памятных мне еще по университетскому курсу Древне-русской литературы, и в тишине церкви помолиться перед старинной чудотворной иконой Богородицы «Знамение».

На этом духовно-культурная программа была завершена. Дети, устав и взывая к нашей совести, затребовали купаться.
Софийский собор, Великий Новгород
Перед образом Богоматери "Знамение", Софийский собор

Центральный пляж обнаружился прямо у стен кремля ― широкий, песчаный и вполне цивилизованный. Ладно, раз нельзя понежиться в теплых водах Черного моря, на безрыбье сойдет и этот пляжик в некритично прохладном Волхове. Детей еле удалось потом выгнать из воды.

После обеда выезжаем из Новгорода в направлении Санкт-Петербурга. До северной столицы всего три часа ходу, вдоль дороги на столбах пышные гнезда аистов. Если весной встречались лишь взрослые пары, то к концу июля в каждом гнезде по 4-5 аистят.

У нас, горожан, привыкших, что птиц и зверей можно увидеть лишь за деньги и только за решеткой зоопарка, эти свободные аисты вдоль дороги вызывали радость и умиление.

САНКТ-ПЕТЕРБУРГ
Гейзеры, Нева и День ВМФ

Среди скромной коллекции каких-то наград где-то в шкафу у меня хранится весьма необычная медаль ― на одной стороне изображен Владимир Ильич, своею дланью указывающий нужный путь к победе коммунизма, на обратной стороне ― уже не помню, что… Это самая настоящая Медаль за рождение. Была в 70-х годах прошлого века такая традиция: тем, кто родился в Ленинграде, вместе со свидетельством о рождении выдавали еще и такой бонус. Вот и у меня, поскольку отец жил в Ленинграде, есть такая диковинная медаль.

Кстати, году так в 2012-м по социальным сетям на меня вышла дочь моего сводного старшего брата Андрея, о котором до этого мне не раз рассказывала моя мама. Андрея, жившего в Ленинграде, я никогда раньше не видел, хотя слышал, что он, как и мои отец и мать, всю жизнь посвятил морю, работает капитаном дальнего плавания на трансатлантических сухогрузах. Так, пять лет назад мы впервые с ним встретились, обнялись (наш отец и моя мать давно умерли) и как-то сразу сдружились семьями. Спустя столько лет-то, прямо как в латиноамериканской мыльной опере или индийском сериале!

И вот сейчас в очередной раз мы направляемся к ним в гости, в Санкт-Петербург. Брат Андрей уже несколько месяцев в дальнем рейсе, ведет корабль через Атлантический океан, где-то ниже экватора у берегов Африки. Нас встречают его жена, дочь и маленький внук Арсений, ровесник нашего Вовки. Первое время оба младенца, ревнуя к игрушками, лупят друг друга и закатывают истерики. Чтобы как-то отвлечь их, отправляемся в Ленинградскую область.

В глухих лесах Гатчинского района племянница Лена обещает показать какие-то чудо-гейзеры ― странные источники и фонтаны, высоко бьющие из-под земли.
Гейзер "Пенек", Гатчинский район Ленинградской области
Гейзер "Фонтан"

Погуглив в интернете, действительно нахожу упоминания об этом феномене. Так и называется ― "гатчинские гейзеры". Как они образовались, доподлинно никто уж не скажет. Согласно основной версии, еще в советские времена в Ленобласти искали источники водоснабжения, пробурили в лесах скважины, а потом за ненадобностью законсервировали, бросили и забыли.

Еще пишут, что на случай ядерной войны где-то под землей были устроены газохранилища, но с годами газ стал выдавливать воду на поверхность, несколько законсервированных скважин слегка "прорвало" ― так в гатчинских лесах образовались эти самые гейзеры. Вода в них холодная, бьет круглый год. В народе каждому гейзеру дали свое название: "Колонка", "Фонтан" и "Пенёк". Последний ― самый мощный и эффектный. 

Первым в грязь лицом возле "Фонтана" бултыхнулся младенец Арсений, вслед за своим коллегой под "Пеньком" вымокли наши Вова и Настя. Чумазые и мокрые, дети, наконец, сдружились против родителей-извергов, запрещающих резвиться в ледяной грязи гатчинского леса. Ноги промокли, все выбились из сил ― день отличный.

Санкт-Петербург. Этот город всегда дорог сердцу! Он и раньше отличался от суетливой и перенаселенной ― а в последние годы еще и походящей на азиатский базар ― Москвы. Есть в Петербурге какое-то благородство, особенная стать и культура.

Приятно бесцельно гулять по огромному сохранившемуся центру, любуясь архитектурой, дворцами, набережными каналов и красавицы-Невы. Эрмитаж и другие музеи давно исхожены, сейчас нам с детьми достаточно просто пройтись по Невскому проспекту, Дворцовой площади, через мост и Стрелку Васильевского острова выйти к набережной Лейтенанта Шмидта, заглянуть в Казанский собор и Спасо Конюшенную церковь, в которой на втором этаже отпевали Пушкина, поклониться великим святым Петербурга ― блаженной Ксении, Александру Невскому, Иоанну Кронштадтскому. Здесь всё вызывают теплую ностальгию из далекого детства и доброй юности, когда жива была еще мама и меня почти насильно таскали по всем музеям, дворцам и паркам, приучая к культуре и отечественной истории.

Но сейчас уже так не погуляешь: за руку волочится собственная дочь, на плечах восседает двухлетний сын. Какие уж тут музеи! В ушах только монотонное: «есть хочу», «мне скучно». Малыши, конечно, ко всем этим дворцам и памятникам равнодушны, живая заинтересованность включается лишь при виде детских площадок. Но это обычный крест всех родителей, лишенных незаменимой помощи бабушек с дедушками ― о собственных интересах и желаниях пора позабыть.

А то, чего требует дочка,
Должно быть исполнено. Точка.
(С.Я.Маршак, «Мистер Твистер»)

Не согласен ― пеняй на себя, не надо, значит, было заводить семью и детей, потому что отныне ты себе не принадлежишь. И даже свои отпуск и путешествия, будь добр, подстраивай под ноющую детвору.

Только начал я клянчить, а давайте-ка съездим в Кронштадт, по обычаю, вдохнем грудью морского воздуха с дамбы в Финском заливе, но дети ответили категоричным ― «нет, хотим на карусель, качели и площадку!». Вместо фортов и боевых кораблей славного Балтийского флота пришлось два дня выгуливаться по каким-то паркам. На первом же аттракционе дочь, тюкнувшись лбом при резком торможении вагончика, чуть не выбила себе остаток молочных зубов. А на обратном пути с дикого пляжа под Петергофом встретилась растерянная молодая женщина, у которой сыну, наступившему в море на стекло, чуть не отрезало палец. Пришлось бегом через весь парк выносить её окровавленного ребенка в поисках Скорой помощи. В общем, искупались в Финском заливе…

И только 29 июля меня, наконец, вознаградили: в последнее воскресенье месяца по случаю Дня Военно-морского флота России меня отпустили на парад кораблей, который по традиции проходит в Кронштадте и на Неве. Очень красочное зрелище! До этого в День ВМФ не раз мы бывали на параде кораблей в Севастополе, а вот в Санкт-Петербурге ― впервые.

С утра объехав центр города по эстакадам недавно открытого Западного Скоростного Диаметра (ЗСД), без проблем паркуюсь прямо на набережной Лейтенанта Шмидта ― в эпицентре предстоящего парада.

Через два часа мосты над Невой быстро поползли вверх (разводка мостов днем ― весьма редкое явление, только ради парада и прохождения военных кораблей). Со стороны Петропавловской крепости по Неве спускается белый быстроходный катер, на нем Президент России. Владимир Путин и командование флотом поднимаются на трибуну возле Медного всадника. По тросу, переброшенному через Неву, начала движение телевизионная камера, парад открыт. Тысячи из нас смотрят с набережной, около ста миллионов ― по телевизору и интернету в прямой трансляции.

День очень жаркий, ни облачка! Финальный аккорд ― пролет вдоль Невы всевозможной авиации, включая вертолеты, бомбардировщики и звенья истребителей.

Уже к вечеру в Петербург и область пришли грозовые тучи и дожди. Родные предлагают остаться подольше, но меня всё сильнее карта России зовет на север; ёрзаю и нервничаю от осознания уходящих драгоценных дней отпуска, оставаться на месте больше нет сил. Убеждаю семью сняться с якоря и рвануть дальше, в край озер и рек ― в Карелию.

В СТРАНЕ ОЗЕР
Сортавала ― Ладожское озеро ― Валаам ― Петрозаводск ― Онежское озеро ― река Свирь ― поселок Вознесенье

В навигаторе забита новая точка ― город Сортавала на берегу Ладожского озера. Оттуда на "Метеоре" можно добраться до острова Валаам.

От Петербурга на Сортавалу проложено шикарное шоссе. И опять та же проблема: трасса новая, бензозаправок почти нет, лампочка загорается в самом неподходящем месте ― до колонки добираемся на нервах и последних парах бензина. Увы, при въезде в Республику Карелия автобан закончился, то и дело встречаются участки с ремонтом дороги, светофорами и объездом по грунтовке. И почти в каждом поселочке  ― по одной или две видеокамеры, секущих за превышение скорости. И на много километров извилистой горной дороги сплошная линия, запрещающая обгон. Если впереди попадется трактор или еще какой-нибудь тихоход («бригадир», как в шутку говорят водители, поскольку за ним неминуемо соберется целая автоколонна), то пиши пропало, навигатор можно отключить и погрузиться от скуки в просмотр соцсетей…

На КПП при въезде в Карелию встречают не сотрудники ГИБДД, а пограничники. Проверка паспортов напоминает, что мы в приграничной зоне, слева в нескольких километрах уже Финляндия. На дорожных указателях названия теперь тоже все какие-то длинные, витиеватые и очень смешные. Ручей Коккаланйоки, озеро Хюмпёляньярви, село Куркиёки. Особенно заинтриговал поворот «К Парку троллей ― 4 км».

― Видишь, ― обращаю внимание дочки, ― в какие сказочные места мы забрались! Это страна троллей, сейчас поедем их искать.

Свернув с главной дороги налево, километров десять мчимся в сторону финской границы, но ни троллей, ни их парка так и не находим ― должно быть, где-то проскочили поворот. Через поселок Лахденпохья возвращаемся на прежний курс. К восьми вечера уже в Сортавале. По «Букингу» находим в центре единственную гостиницу, в которой осталось несколько свободных номеров. Отель "Ладога": цены ― буржуазные, качество ― «совок». Поздно, дети устали, поэтому выбирать не приходится.

В 8.30 утра, освободив номер, спешим на «Метеор». Машину со всеми вещами бросаем возле причала, там же с рук покупаем последние экскурсионные билеты на Валаам. Через полчаса разогнавшийся «Метеор», встав на подводные крылья, стремительно уносит нас по ладожским шхерам в открытое озеро. Словно в море, исчезают из видимости берега, в лицо бьет холодный ветер и слепят, отражаясь в водной глади, солнечные лучи.
Никольский скит, Валаамский архипелаг

Валаам не зря называют «Северным Афоном». С давних времен на пустынном и суровом скалистом острове стали селиться монахи. Пришли в эти края святые Сергий и Герман и основали в одной из бухт монастырь. С годами и веками он разрастался, маленькие церковки и уединенные скиты стали появляться в удаленных концах Валаамского архипелага. Впоследствии на территории Валаамского Спасо-Преображенского монастыря трудолюбивая братия разбила чуда-сад, в котором, благодаря молитвам, упорному труду и новым технологиям со временем удалось выращивать не только обычные скудные овощи, но и почти экзотические фрукты, совершенно не характерные для этих холодных северных широт.
В Монастырской бухте острова Валаам

Валаамский монастырь приобрел широкую известность, на остров началось паломничество (вспомним книгу "Старый Валаам" Ивана Шмелева и его же записки "На скалах Валаама"), не раз по бурным водам Ладожского озера, рискуя жизнью, приходили сюда и царские особы из Петербурга. Колоритная северная природа скалистого острова стала привлекать сюда известных художников.

В 1858 году Иван Шишкин, создавший на Валааме немало ярких этюдов, в одном из писем делится радостью: «На днях мне сообщил эконом валаамский приятную новость. Вот какую: картину, которую я писал для подарка в монастырь, бывши там, они поднесли в подарок государыне, которой Валаам очень понравился, и изъявила как-то желание, и желание её предупредили. Две вещи подарили, одна моя... Но при всем том монахи неохотно расстались с ними, но надеются, что еще напишем им».
Иван Шишкин, "Вид на острове Валаам"

Даже сегодня, бродя среди сосен и скал лесными тропами, на Валааме легко можно встретить знакомые пейзажи, словно «сфотографированные» в XIX веке на картинах Шишкина.

В былые времена (когда я был еще школьником, а потом и студентом) раз по шесть каждый год в навигацию заходили мы на Валаам. Наш "Николай Бауман", как и все четырехпалубные лайнеры, швартовался в Воскресенской бухте и до вечера ожидал своих пассажиров. В те годы путешествовали в основном пенсионеры-интуристы ― французы, итальянцы, немцы, американцы. Сегодня в круизы по русскому северу массово отправляются китайцы.

За 30 лет экскурсионная программа по Валааму практически не изменилась. Полдня туристов водят по скалам и лесным тропам, показывая Воскресенский и Гефсиманский скиты, ручей Кедрон и Ильинскую часовню, возле которой со смотровой площадки открывается прекрасный вид на бухты, островки и горизонт Ладожского озера.

После обеда на борту теплохода пассажиров, пересадив на катер, забрасывают в сердце острова ― Монастырскую бухту. Там, поднявшись с пристани по высокой лестнице в гору, оказываешься перед стенами Спасо-Преображенского собора. Помню Валаамский монастырь конца 80-х, только начинались реставрационные работы, на втором этаже собора на стенах и сводах угадывались величественные росписи. Сейчас они восстановлены.
В Спасо-Преображенском соборе
У мощей преподобных Сергия и Германа Валаамских
Валаамская икона Божией Матери

Но главные святыни расположены на первом этаже, в нижнем храме. Под огромной плитой покоятся мощи преподобных Сергея и Германа Валаамских, святых монахов-основателей монастыря. В правой части храма можно увидеть высокую икону Богоматери "Валаамская"― редкий (в человеческий рост) и особо почитаемый образ.

Шикать на детей, насильно понуждая их следовать гуськом за группой, чтобы послушать экскурсовода, мы не стали. Да пока и не нужно им это, всему свое время. Отделившись от толп туристов, первым делом спешим в собор ― поклониться святым Сергию и Герману, Богоматери Валаамской, отдать записки на службу и поставить свечи. Побродив по центральной усадьбе монастыря, следующим "Метеором" отправляемся в противоположную часть острова к Воскресенской бухте. Отсюда группы туристов по главной дороге пойдут осматривать скиты и часовни, а мы, свернув с тропы налево, полезем по крутым скалам вдоль берега.

Маршрут, конечно, небезопасный во всех отношениях, но интересный. Туристов сюда не водят. Карабкаемся по скалам, потом бредем среди мхов, кустов можжевельника и черники, восторгаясь сказочными пейзажами сурового острова.

― Предельная осторожность! ― предупреждаю детей. ― К краю скал не подходить, спиной к обрыву не становиться, заранее просматривайте каждый шаг. Можно поскользнуться. И ещё!  Не торопиться, в сторону и кусты не заходить, идти только по моим следам! На Валааме много змей. Сами они на человека не нападают, но лучше на них не наступать...

Предупреждение нелишнее: остров-то святой, но среди скал и черничных тропинок Валаама я и сам не раз встречал свернувшихся клубком гадюк.

Хвост змеи заметили уже на обратном пути, спускаясь от Воскресенского скита к причалу. Медленно проползла она возле дороги под решеткой водосточной канавы... Дети впервые увидели настоящую змею: дочь перепугалась, а двухлетний сын, взяв ветку, хотел было её догнать, но мы вовремя глупыша остановили. Такова Карелия. Любуясь природой, нельзя забывать и о змеях, которых здесь немало.

В Сортавалу тем же "Метеором" вернулись под вечер. Застревать еще на одну ночь в неуютной гостинице не хотелось. Время позволяло, отыскав у причала свою машину, отправились дальше, в сторону Петрозаводска. Не доезжая до Пяткяранты, нашли тихий отельчик на берегу Ладожского озера, с собственным песчаным пляжем. Температура воды почти не отличалась от речной в Волхове. Можно было бы провести здесь несколько дней, но наутро, увидев в воде возле лодочного причала очередную змею, сразу охладели к этому райскому уголку. Взяли курс на Петрозаводск, ко второму по величине озеру после Ладожского ― Онежскому. 

Озёр в Карелии действительно пруд пруди, дорога только и успевала петлять между ними. Справа и слева, десятки, может быть, сотни больших и малых водоёмов. Один из них особенно привлек внимание, пришлось даже свернуть. 

Согласно указателю, мы попали на легендарное озеро Ведлозеро. Благодаря всякого рода уфологам и транслирующим их байки журналистам, Ведлозеро теперь известно чуть ли не на всю Россию. По сообщениям "экспертов" в СМИ, места здесь аномальные, так как жителями не раз наблюдались НЛО. А одна летающая тарелка ― и это "доподлинно известно" ― упала на дно Ведлозера, уже много лет ведутся её поиски, правда, пока безрезультатно.

На Ведлозере мы оказались под праздник Ильи Пророка. Будучи людьми православными и циничными, к поискам тарелок и блюдец, равно как и ко всем остальным журналистским бредням на эту тему отнеслись скептически. Вместо НЛО стали искать дорогу к храму.
Храм Илии Пророка на Ведлозере, Карелия

Ведлозерская церковь удивительна! Деревянная, свежевыкрашенная, утонченная и устремленная ввысь, походит на старинный маяк. Вдобавок, к удивлению и радости, мы попали на престольный праздник ― храм на Ведлозере, как оказалось, освящен как раз во имя Пророка Божия Илии. 

И снова серпантины карельских дорог, мельканье горных рек и лесных озер. При выезде на трассу "Кола", связывающую Петербург с Кольским полуостровом, бросился в глаза указатель: "Мурманск 980".

― Это уже лучше, хотя все равно далековато, ― констатировал я, не оставляя надежды добраться до океана. 

В столицу Карелии въехали на закате, и сразу к берегу ― посмотреть, есть ли в Петрозаводске пляжи. Нужно было хоть как-то компенсировать детям отсутствие в отпуске южных морей.

Но, увы, здесь только шикарная набережная, порт, промзона и аттракционы. И толпы людей ― из-за туристов в Карелии летом аншлаг. Возле порта, конечно, тоже купаются, но ничего не обустроено, а народу ― как на городском пляже в крымском Судаке!
Народный "пляж" в Петрозаводске

Пришлось сразу же ретироваться и, отъехав от Петрозаводска еще километров двадцать, за поселком Уя поселиться на какой-то турбазе.

Цены были демократичными, имелись лодочки, мангалы, детская площадка и собственный пляжик на Онежском озере. А больше ничего и не надо. Конечно, в целях экономии можно было бы поискать дешевый ночлег в каком-нибудь хостеле на петрозаводских задворках, но жалко детей. За годы командировок я привык спать в любых условиях ― и в палатке, и в машине, и в военном вертолете. Но для малышей уже одни наши ежедневные переезды на автомобиле ― немалая нагрузка. Чтобы летний отпуск совсем уж не превращался в изматывающую автогонку, приходилось скрепя сердце раскошеливаться. Зато и воспоминания об этом путешествии ― и у взрослых, и у детей ― останутся светлыми. Кстати, о свете...

В отличие от Петербурга, на Онеге уже чувствовались северные широты и отголоски белых ночей. Темнело лишь к полуночи. А какие же здесь закаты!
Закат на Онежском озере

Потратив полтора суток на "выгул" и купание детей в прохладной, но чистой воде Онежского озера, я снова заёрзал. Хотелось куда-нибудь еще поехать, посмотреть новые, интересные места. На карте нашел любопытную дорогу, которая, огибая озеро, выводит к паромной переправе через великую северную реку Свирь. Раньше по Свири мы ходили лишь на теплоходах, и вот теперь представилась возможность доехать до поселка и порта Вознесенье своим ходом, по земле. А заодно и посмотреть глухие карельские деревни, разбросанные по берегу Онежского озера. Разве не заманчиво?!

Семья к моей идее отнеслась скептически: дети рвались в Петрозаводск на аттракционы, жена тоже была на их стороне, хотя и испытывала любопытство к неизвестным местам. Твердо пообещав впоследствии откупиться мороженым и аттракционами, направляю машину в сторону Свири и Вознесенья.

Уже через два часа я об этом пожалел. Дорога не то чтобы совсем убитая, но колдобин и дыр в асфальте хватило и на нас. На скорости, не успев пропустить между колесами очередную яму, все-таки погнули диск ― хорошо, что не пробили покрышку. Потом и вовсе началась "тёрка" по грунтовке ― и так десятки километров. А еще по этой оживленной "трассе" туда-суда сновали самосвалы и фуры с прицепами, загруженные огромными глыбами скал и гранита.

Среди экипажа назревал бунт: "зачем мы только сюда поехали", "поесть негде", "нам скучно". Но и поворачивать вспять уже поздно, только вперед! На мое счастье в селе Шокша показался указатель на Кварцитный. В салоне понемногу оживились, так как я пообещал показать настоящий карьер, где добывают какие-то очень полезные ископаемые.

И вправду, вскоре показался поворот к карьеру, будка охраны, шлагбаум и желтая табличка, предупреждающая о том, что, услышав сигнал сирены, лучше спрятаться куда подальше, ибо вот-вот рванёт. На карьере ведутся взрывные работы.

Объехав грозного пса, дремавшего на посту, паркуемся возле двухэтажного цеха. Надо, хотя бы из вежливости, спросить разрешение на прогулку по карьеру. А то вдруг там уже заминировано?

― Да пожалуйста, смотрите на здоровье! ― улыбается в ответ бригадир. ― Только будьте осторожны, у нас в этом году очень много змей!

Вообще-то это очень известный карьер. В этом месте еще с XVIII века начали добывать ценный отделочный малиновый камень, так называемый шокшинский кварцито-песчаник. Даже не верится, но именно из добытого здесь шокшинского малинового кварцита впоследствии отделывали саркофаг Наполеона Бонапарта, Мавзолей Ленина, стены с надписью «Павшим за Родину 1941—1945» на Могиле Неизвестного солдата у Кремлёвской стены. Карьер и предприятие живы до сих пор!

Осознав всю значимость места, дети тут же набрали в машину красивых разноцветных камней, для домашней коллекции минералов. И мы отправились дальше ― по разбитой тракторами и большегрузами дороге.

Следующая остановка в селе Щелейки. Там, если верить интернету, находится старинная деревянная церковь святого Димитрия Мироточивого (1783 год). Но к храму подъехать смогли лишь со второй попытки: колея среди огородов внезапно закончилась рвом, и мы сели на брюхо.

Искать трактор, слава Богу, не пришлось, через 10 минут кое-как самовытолкнулись. В будний день возле сельского храма  никого не было, двери заперты, но на колокольню, откинув засов, подняться все же удалось. Церковь Димитрия Мироточивого действительно прекрасна. По архитектуре напоминает деревянные храмы заповедника на острове Кижи.

Когда же кончится эта невыносимая дорога! Карьер за карьером, яма за ямой, слева в поселке Шёлтозеро мелькнул резными окошками Вепсский этнографический музей имени Рюрика Лонина ― но как-то не до него.

Измученные и голодные выбираемся к берегу Свири. Ну, Свирь, ну, переправа. На другом берегу поселок Вознесенье. Паром только что отошел, да и зачем нам туда?

При виде гаражей, уходящих в реку (почти в каждом доме свой катер), охватила слегка ностальгия по тем временам, когда на эти гаражи смотрели мы свысока, с борта круизных теплоходов, рекою Свирь перебирающихся из Онежского озера в Ладожское.

Теперь это роскошь ― с двумя детьми цены на речные круизы стали неподъемными, как впрочем и туры за границу.
На пустынном берегу Онежского озера
Поселок Вознесенье. Паромная переправа через Свирь
Река Свирь соединяет Онежское озеро с Ладожским

Пора возвращаться в свою Ую, на турбазу. Дети, так и не получившие ни мороженого, ни аттракционов, окончательно взбунтовались и от возмущения демонстративно заснули. Зато обратно можно несколько часов потрястись в тишине. Если, конечно, не обращать внимания на рассыпавшийся глушитель, благородно урчащий, словно тяжелый немецкий мотоцикл.

Хмурое утро. Пакуем вещи, игрушки, детский горшок ― еле-еле захлопываем багажник. Все ждут, что мы, наконец, поедем в Москву.
Парковка в Уе

― Хочу домой, к Сёме, к моим игрушкам, ― хнычет дочь. Сёма ― это её друг, любимый плюшевый мишка, который остался в Москве.

― Да и спина уже жутко болит от этой машины, ― добавляет в надежде жена, ― мы ведь уже всё посмотрели, увидели, отдохнули, потратили, ведь так?..

― Нет, еще не всё ― угрюмо бурчу в ответ. ― Ну, приедем в Москву, что там делать-то? Еще всю зиму дома сидеть. А так, могли бы уже сегодня к вечеру доехать до Кеми, а завтра корабликом попасть на Соловки... 

Родные догадываются, что сопротивление бесполезно. "Если я чего решил, ― как пел Высоцкий, ― то выпью это обязательно".

― Но мы так и не покатались на аттракционах, а ты обещал! ― ультимативно заявляет дочь. ― И мороженое... 

― Хорошо, сейчас по дороге заедем в Петрозаводск, ― заверяю я, возликовав. ― Там всё будет. 

Петрозаводский парк аттракционов прямо возле порта, цены дешевле, чем в Петербурге. Отработав всё, что наобещал детворе, наконец, выруливаю на трассу "Кола". Курс на север. 

ПАЛОМНИЧЕСТВО НА СОЛОВКИ
Петрозаводск ― Кемь ― Соловецкие острова

Снова сотни километров мельканья озер, болот и лесовозов, за окнами встречный ливень. С севера надвигается непогода. Неужели лето для нас закончилось? 

Слева проносится гидроэлектростанция, за рекой Кемь уходим с трассы направо, в сторону одноименного северного промышленного городка.

Кемь ― типичная горная речка, с гранитными скалами и аварийным мостиком через ущелье.

Это и есть та самая "Кемска волость", которую, меняя профессию, легкомысленно чуть было не отдал шведам Иван Васильевич в знаменитой комедии Леонида Гайдая. "Кемска волость, йа-йа!"... 

Миновав город, в ночных сумерках попадаем в поселок Рабочеостровск. Здесь тупик, дорога заканчивается. Перед нами Белое море! 

За шлагбаумом комплекс деревянных строений (гостиница "Причал", ресторан, парковка, часовня святителя Николая и собственно сам причал, от которого отправляются кораблики на Соловецкий остров).

Несмотря на позднее время, к гостинице один за другим подъезжают легковушки, мотоциклы и экскурсионные автобусы. В августе здесь нет отбоя от туристов, с ночлегом и местами на теплоход к Соловкам ― напряженка. Лучше бронировать заранее.

Еле успев взять последние билеты на утренний рейс, перед сном идем погулять к причалу.

Как же тут холодно! Ночь, ветер и дождь. Изумление сменяется досадой: зачем мы вообще здесь оказались? На юге (в Москве и Санкт-Петербурге), судя по фоткам знакомых из соцсетей, народ изнывает от солнечного пекла, у них там лето! Нам же приходится перерывать весь багажник, чтобы вытрясти все теплые и непромокаемые вещи, которые еще в Москве я благоразумно настоял взять, "на всякий случай"...

Долой сандалии и летние шлепки, рубашки с короткими рукавами и детские круги для купания ― всё долой! Вместо них достаем шерстяные кофты, шапки, осенние куртки, зонты. Пригодился и комплект походной одежды, перепавший мне когда-то в зимней автогонке из Мурманска во Владивосток.

Соловки ― это уже серьезно. Если на Валаам для легкой прогулки по острову теплоходы ежедневно привозят сотни туристов со всей Европы и Азии, то на Соловецкие острова люди едут целенаправленно, как правило на несколько дней, с тяжелыми рюкзаками, а то и с палатками. Иностранцев здесь встретишь гораздо реже. В основном, это группы благочестивых паломников в длинных юбках и платках либо заядлые рыболовы. В последние годы приобрели популярность автобусные туры по Карелии из Санкт-Петербурга, на пару дней забрасывающие своих клиентов на Соловецкие острова. Современные Соловки ― крупный туристический центр, если не сказать, курорт... 

С утра в ожидании корабля на причале оживление. За 10 минут до посадки на борт все оборачиваются на дым и треск, раздающиеся на берегу со стороны деревянной церкви Соловецкого подворья. Слева от храма, над крышами домов, видны языки пламени, в небо поднимается густой черный дым. Пожар, горит чей-то дом...

Наш теплоход "Метелица" быстро отходит от берега, дым за храмом постепенно рассеивается ― видимо, пожар потушили. Или всё уже сгорело... Слева по борту на островках остаются две постройки, похожие на деревянный храм и кирпичный гараж. Где-то мы их раньше видели... Но где, когда? Очень странное чувство, почти "дежа-вю"...

Через 20 минут мы в открытом море. В Белом море! Скрылись берега и череда островов. Только белые чайки кружат над кормой, налету подхватывая крошки хлеба, бросаемые пассажирами. Пара чаек, которым надоело позировать в воздухе перед фотокамерами, садятся на борт и безбоязненно, по-хозяйски, вышагивают по крыше судна возле трубы.

Переход по морю занял два часа. На палубе ледяной ветер, хотя и солнце. Замерзли. Дети тоже устали. На горизонте показался маяк, а слева полоска земли, на которой все увеличивались какие-то серые точки. Крепость Соловецкого монастыря.

Жилье на Соловках забронировать не успели, едем в неизвестность, из вещей только тяжелая сумка с запасной одеждой на случай, если вымокнем под дождем. У причала встречают девушки с табличками "Жилье". Сил и времени что-то искать или выбирать нет, поэтому без раздумий садимся в первый УАЗик.

Диана, хозяйка мини-отеля, ловко лавируя по ухабам грунтовки, через несколько минут высаживает нас на окраине поселка возле коттеджей "Соловецкая усадьба". Удобства в номере, даже горячая вода, есть и свое кафе, цены терпимые ― что еще нужно? Остаемся. А в десяти шагах от номера уже лес.

Узкая тропинка теряется в кустах черники. Бросаемся с детьми собирать ягоды, но уже через 5 минут, отойдя на 30 метров, понимаем, что заблудились. Кругом глухие заросли. Только походный опыт и солнце над кронами деревьев помогают быстро сориентироваться. Как объяснила Диана, на Соловках очень легко заблудиться, и многие терялись ― потом, бывало, даже несколько дней иных искали...

Ноги в руки, на Соловках придется походить. Первым делом отправляемся в крепость (от гостиницы как минимум километр), чтобы поклониться святым хозяевам архипелага ― преподобным Зосиме, Савватию и Герману Соловецким. Их мощи в главном соборе монастыря, за высокими крепостными стенами.

Проходя мимо башни, поражаемся величине валунов, из которых она сложена. Многотонные камни выше человеческого роста. Это какими же технологиями и упорством обладали наши предки в эпоху средневековья, чтобы, не имея современных кранов, построить такую крепость!

Удивительный и суровый русский север! В огородах только картошка, а у монастырский стены распустились всевозможные цветы.

Короткое лето, долгая холодная зима, во время которой остров оказывается отрезанным от цивилизации. Все продукты, инструменты и горючее ― завозные. И соответственно дорогие. Зимой единственный транспорт, связывающий Соловки с материком ― самолет до Архангельска.

Неожиданная встреча! Экскурсию для паломников по Соловецкому монастырю проводит Татьяна Ивановна Королева, регент и преподаватель Православного Свято-Тихоновского Гуманитарного Университета. Конечно, её хорошо знают и помнят в разных уголках России многие выпускники ПСТГУ, но встретить вот так просто, на Белом море... Оказывается, почти каждый август Татьяна Ивановна так проводит свой отпуск, на Соловках.

Жена остается на четырехчасовой экскурсии со своей преподавательницей, а мы с детьми отправляемся в поход вглубь острова. Попытка добрести до лодочный станции на монастырских озерах и каналах заканчивается провалом. Мы заблудились. Но не возвращаться же 2-3 километра в обратную сторону?! Чтобы выбраться к морю, решаюсь "срезать" путь через лес, через густые заросли. Ориентируюсь по солнцу и JPS-навигатору.

Ни тропинок, ни иных следов человеческого присутствия. Только мох под ногами и ковер из черники. Темп движения резко снижается, дети подолгу застревают в черничных кустах. 

До этого нас несказанно обрадовали: оказывается, на Соловках совсем нет змей! Только лисы да зайчики. Так что можно спокойно топать по зарослям, собирать ягоды. 

Чутье и навигатор нас не обманули. Через полчаса мы действительно вышли к побережью. Сначала показалась дощечка-указатель "Филипповские садки", метров через 100 пошли какие-то пруды, перегороженные камнями, рукотворная дамба из огромных валунов, а за ней ― Белое море. 

Детей охватил восторг. Никакой цивилизации, дикий берег, выброшенные водоросли и прибой. Можно прыгать по валунам, собирать собственную коллекцию из разноцветных ракушек, камушков и прочего ― очень ценного для детей ― морского хлама.

Давно мы так не проводили время! Как же дороги эти часы счастья, наедине с детьми и природой. Забылись искусственные развлечения города, аттракционы и площадки. В восторге малышня скакала по камням, представляя себя путешественниками, учеными-первооткрывателями. Сейчас для них оживали сказки о приключениях, становились явью. Поход по таинственному острову, поиск пути, преодоление препятствий, волны и морская даль ― все это должно отложиться в их памяти...

Возможно, когда-нибудь этот яркий день станет их памятью и о родителях. 

На острове у нас две ночи и три дня, времени не так много. Всё посмотреть, посетить и облазить невозможно. Но есть на Соловках одна природная диковинка, которую мало где еще встретишь. Мыс Белужий. Почему такое название? Видимо, уже с давних времен люди подметили странное явление. Летом почти каждый день именно к этому мысу из Белого моря приходят белухи. Огромные грациозные млекопитающие, похожие на китов. Причем замечено, что появляются они только к вечеру, строго между отливом и приливом. Иногда из морских глубин приводят к мысу и своих малышей. Те, кто видел, как грациозно играют белухи у Белужьего мыса, говорят, это незабываемое зрелище. Посмотреть на это чудо природы каждый вечер к мысу ― кто на катерах, кто пешком ― отправляются десятки туристов.

Так и мы, договорившись с командиром катера, в условленное время пришли к причалу возле Сухого дока (расположен почти у стен монастыря). Отходим от берега с тем расчетом, чтобы в 18.30, до начала прилива, прибыть к Белужьему мысу.

На море штиль, водная гладь, словно стекло. Но вот же досада: на небе сгущаются тучи, поверхность моря разрывают первые капли холодного дождя. Как не вовремя! И никуда ведь не спрячешься.

Бросаем якорь, глушим двигатель. Теперь остается только ждать. Рядом с нами в ожидании белух кружат еще несколько лодок с туристами. Далеко на берегу, на Белужьем мысе тоже видна вереница людей. Тоже зрители.

Так проходит около получаса, тщетно все вглядываются в водную гладь, пытаясь увидеть всплеск хвоста, плавник или промелькнувшее туловище белухи. Тишина, ничего. 

Дождь заметно усиливается, дети начинают мокнуть и замерзать. Отдаю им свою толстовку, а командир катера ― теплую непромокающую куртку. Стараемся не смотреть друг на друга, всем уже ясно, что белухи сегодня к своему мысу не придут. Почему? Да кто ж это знает? Природа не раскрывает нам своих загадок. 

― Пожалуй, надо возвращаться, ― почти виновато произносит командир катера. ― Они уже не придут. Каждый вечер сюда приходили, и вчера их здесь видели. А сегодня... Не знаю, почему. Может, приближение шторма почувствовали... 

Выбираем якорь, дети еле сдерживают слезы. Взревел мотор, оставляя в море за кормой бурлящую дорожку, катер ложится на обратный курс. И тут хлестанул настоящий ливень.

Катер мчится в открытом море, крупные капли дождя на скорости больно бьют в лицо. Детей сразу переправляем в укрытие на переднее сиденье, там от встречного дождя хотя бы спасает ветровое стекло. Но я за минуты промокаю насквозь, на ветру еще и сильно промерзаю, зубы стучат чечетку... 
Дождь хлестал всю ночь, а наутро над Соловками вновь светило холодное северное солнце.

До отхода катера еще 6 часов. У причала несколько "Газелей", местные частники зазывают на четырехчасовую обзорную экскурсию. Для нас ― с тяжелой сумкой и двумя недоспавшими детьми ― неплохой вариант скоротать время. Заодно и шанс побывать на Секирной горе и в Савватиевском скиту.  Самим осуществить пешком столь дальний поход сейчас было бы нереально.

Набрав туристов, "Газель" резво взбирается в гору, дальше ― несколько километров тряски по грунтовке, из которой то и дело торчат скалы и обломки валунов. Бедная машина! Сколько раз, интересно, местным приходится за год менять подвеску?

Гид, постоянно отпуская шутки, развлекает туристов легким экскурсом в историю монастыря. Весело и непринужденно ― что и требуется для "лайтовых" туристов, прибывших на остров отдохнуть и поставить очередную галочку "побывал".

За окном пританцовывают извивистые соловецкие березки, играют солнечные лучи, в непролазных зарослях мелькает синева озер. Почти благодатный край, только не покидает тревожное чувство, осознание, что мы здесь не на курорте ― не на Корфу и Крите, не в Турции и Египте.

Соловки ― не только мощная крепость и суровый монастырь на северных рубежах средневековой Руси, это еще и "Архипелаг Гулаг", СЛОН и СТОН. Советский концлагерь и тюрьма для политзаключенных (даже аббревиатура говорящая: СТОН ― Соловецкая тюрьма особого назначения). Огромная братская могила, затерянная среди холодных вод Белого моря. Остров мучеников, исповедников и святых. Остров стукачей, надсмотрщиков и палачей.

Столько душ загублено, безвинных и оклеветанных! Их останки до сих пор остаются в соловецкой земле, особенно на склоне Секирной горы, где лишь в последние два десятилетия начали проводить раскопки и ставить кресты на месте массовых захоронений узников. Замученных или просто расстрелянных.

― Сейчас мы поднимемся на Секирную гору, посетим храм Вознесения Господня и смотровую площадку. ― С лица шутника-гида слетает наигранная веселость. ― Рядом с храмом увидите большой крест, за ним среди елей узкая тропинка к другому склону... Тяжелое место. Там расстреливали заключенных, там же, на склоне, их и закапывали. Я туда не пойду, если кто хочет, можете пойти сами ― буду вас ждать у креста...

Не берусь гадать, почему гид не решился пойти дальше, по этой смертной тропе. Мне знакомо это место. Однажды я здесь уже был, 8 лет назад. Прекрасно помню Секирную гору, этот Вознесенский храм-маяк на ее вершине, деревянный крест и ведущую в ельник тропинку. Через 100 метров дорога оборвется, на склоне среди деревьев возникнут холмики и пронумерованные кресты. Цифры помельче ― порядковый номер захоронения, крупные цифры ― количество человек, чьи останки удалось обнаружить в данной яме.

Медленно обходим с детьми эти холмики, крестимся. Ищу подходящие слова, чтобы как-то объяснить дочери и сыну, зачем здесь эти кресты.

― Это место очень святое, здесь похоронено много хороших людей. Может быть, несколько сотен. Их сюда привели палачи и казнили.

― За что казнили? ― спрашивает дочь.

― Ну, как в древности казнили первых христиан, святых, которые не хотели отрекаться от Христа. Так и здесь, на этом месте, многих казнили за их веру, за то что они оставались порядочными людьми, никого не предали. И, наверное, где-то рядом, среди этих деревьев под крестами и сейчас могут находиться многие святые. Только их имен мы уже не узнаем...

Снова ухабистая дорога, от тряски в "Газели" дети вмиг засыпают. Савватиевский скит, многокилометровая сеть каналов, когда-то прорытых монахами, и знаменитая Школа юнг, описанная ее выпускником Валентином Пикулем в романе "Океанский патруль" и повести "Мальчики с бантиками". Правда, от самой Школы юнг сегодня остался лишь заросший ров на месте землянок.
Свято-Савватиевский скит
С этого ракурса с видом на Секирную гору написана картина М.В. Нестерова "Молчание"
На месте землянок Школы юнг

До катера еще 40 минут. Вспомнив, что пообещал знакомым подать на Соловках записки о поминовении, снова бегу в монастырь. Всего-то несколько имен, но проигнорировать просьбы нельзя! Онкологические больные, тяжелые. Как понимаю, в их случае надежд на врачей уже нет, речь не о выздоровлении, а о спасении души и облегчении страданий. Женщина за свечным ящиком, принимая записки о "тяжко болящих", уточняет, что за диагноз. Услышав "онкологию", заносит имена в отдельный список для сугубого молитвенного поминовения.

Наша "Метелица" ускоряет ход. За кормой, уменьшаясь в размерах, полоса земли с башнями и соборами Соловецкой крепости постепенно растворяется в стального цвета поверхности Белого моря. Два часа утомительного перехода, и мы опять на материке, в Рабочеостровске.

Так и не увидели мы ни белух, ни морских котиков ― что же, не все коту масленица. Если будет на то воля Божия, может, как-нибудь в следующий раз...

На скалах рядом с пристанью снова бросается в глаза серая постройка с церковными главками, напоминающая деревянный храм, только почему-то без крестов. А рядом на островке ― кирпичный барак, наподобие гаража. До боли знакомая картина! Но где раньше мы могли видеть этот островок с храмом и маленьким домиком? Почему нам так знаком этот пейзаж?..

В памяти стал возникать странный ассоциативный ряд: Дмитрий Дюжев, Виктор Сухоруков, Петр Мамонов, только почему-то с бородами, в образе монахов и священников. Среди льдов на веслах плывет к острову одинокая лодка. Остров...

Вспомнил! Это же кадры из знаменитого фильма Павла Лунгина "Остров".

Действительно, съемки проходили в 2005 году именно здесь, на окраине поселка Рабочеостровск. Практически весь кинофильм был отснят за один месяц ― с октября по декабрь ― на этом крохотном пятачке земли, где река Кемь впадает в Белое море. Очень торопились, чтобы успеть до начала зимы, пока море окончательно не сковало льдом.

Деревянная церковь на берегу ― всего лишь декорации, ее построили сами киношники, переоборудовав старый барак. Из навигационной вышки сделали колокольню, а кирпичную будку, оставшуюся от таможенного поста, превратили в кочегарку отца Анатолия.

Позже Павел Лунгин, режиссер "Острова", вспоминал: "Мы жили на окраине рабочего поселка в маленькой пустой гостинице. Там есть причал, откуда уходят корабли на Соловецкие острова. Оттуда в свое время отправляли заключенных в лагеря. Это места, надышанные и первой русской святостью, подвижниками, монастырями и в то же время политые кровью безвестных мучеников советских времен. Там осталась колючая проволока, ржавые рельсы. Та баржа, которую мы затопили в картине, тоже сохранилась с тех времен. Именно на таких баржах заключенных увозили на Соловки. Поэтому место это для нас было особое".

Съемки закончились, актеры и киногруппа уехали, а храм-декорация так и остался. Разбирать его не стали, лишь сняли с маковки крест ― чтобы не вводить паломников и туристов в заблужденье. Но и по сей день, когда проходишь на корабле мимо одиноко стоящей на скалах "часовни", правая рука невольно поднимается ко лбу, чтобы перекреститься. Уж очень натурально эти декорации вписались в суровый беломорский пейзаж.

Но если забраться внутрь постройки, там уже запустение ― разбитые стекла, выломанные доски. Но теперь это тоже своего рода достопримечательность, и каждый день вереницы туристов, прыгая по мосткам и скалам, отправляются к "храму" и "кочегарке", чтобы окунуться в атмосферу "Острова".

За ужином в ресторане гостиницы "Причал", чтобы и самим освежить в памяти пейзажи и события кинофильма, включаем "Остров" на смартфоне. Среди льдов плывет лодка, вдалеке деревянный храм. Отрываем взгляд от смартфона, а за окном та же самая картина ― только не в кино, а наяву!

Вещи собраны и забиты в машину, бросив на море прощальный взгляд, включаю зажигание.

― Ну теперь-то мы в Москву? ― с надеждой и чуть ли не хором вопрошает меня семья.

― Нет... ― набравшись смелости, огорашиваю родных пассажиров. ― Тут осталось совсем ничего до Северного Ледовитого океана. Вы только представьте: сегодня вечером мы увидим океан!

― Ну, все понятно... ― Жена Маша, похоже, предчувствовала такое развитие событий и, чтобы поберечь нервы и заранее пресечь готовое раздаться сзади нытье, примирительно и обреченно произнесла. ― Дети, ваш папа все равно не успокоится, пока не доедет до края земли. Так что смиритесь и терпите... Смотрите в окно. Или спите. Впереди одна глухомань.

"Сельпо, тундра!.." ― мысленно добавляю выражение Высоцкого из "Стряпухи".

Однако уже через каких-то 450 километров, пересекая Кольский полуостров, возле Лапландии мы и в самом деле попадаем в тундру. На въезде в славный город Мончегорск ― с высокого постамента ― приветливо размахивает киркой громадный каменный дядька. Надпись на мемориальной доске гласила: "Покорителям Монче-тундры". В мончегорском кафе на обед подадут оленину.
В каменной тундре Кольского полуострова

Лапландия, Мончетундра, царство северных оленей и Снежной Королевы. Начиналась крутая экзотика Крайнего Севера...

Александр ЕГОРЦЕВ
Фото автора

(продолжение следует)
Вернуться в раздел

Другие статьи автора

Новости

Представляем цикл видеороликов «Миллионы историй - память одна» при участии Rublev.com подробнее >
Визит духовника Патриарха на Кавказ. Нападения на храмы в Кизляре и Грозном. Епархия исповедников и мучеников. подробнее >
"Нет больше той любви, аще кто положит душу свою за други своя" (Евангелие от Иоанна) подробнее >